Недовольно заворочалась в попытке ощутить уже привычное тепло мужского тела. Пошарила ладонью по скомканной простыне, а затем медленно приоткрыла глаза. Поморгала, свыкаясь с темнотой в комнате, потянулась за телефоном. Четвёртый час. Дар опять посреди ночи пошёл что-то изучать. Его привычка работать по ночам меня сильно раздражает. Во‑первых, я не понимаю, как ему хватает пять-шесть часов сна в сутки. Это кажется ненормальным. Сама я чувствую себя разбитой целый день, если не просплю, хотя бы, восемь часов. А, во-вторых, мне было так хорошо спать в обнимку с ним, что стоило Дару уйти, я сразу просыпалась.
Вслушиваюсь в мельчайшие шорохи в квартире, ловлю едва различимые звуки ударов по клавиатуре. Ну, точно, опять в гостиной сидит. Ну и пусть! У меня завтра тоже тяжёлый день. Презентация наших профилактических медосмотров в МосГорЗдраве, а мне не хватает опыта публичных выступлений. Тянусь за его подушкой, подминая её под себя, и глубоко втягиваю мужской запах, пропитавший наволочку. Хоть какая-то замена. Но нет, не уснуть уже. Без него.
Вздохнув, встаю с кровати, тянусь было за футболкой Дара, чтобы прикрыть наготу, но в последний момент передумываю и шлёпаю босыми пятками в гостиную совсем без одежды. Так полуночника уложить будет гораздо проще. Щёки розовеют от собственной смелости, а низ живота привычно тяжелеет от приливающего возбуждения.
Из кухни‑гостиной льётся тусклый свет включённого монитора, стук клавиатуры становится отчётливей. Делаю ещё пару шагов и застываю в дверном проёме. Родин не сразу замечает меня. Он весь в своём ноутбуке, к которому уже начинаю прилично так ревновать. Сидит в одних спортивных штанах по-турецки в любимом глубоком кресле и, похоже, слушает свой обожаемый джаз в наушниках. Покашливаю, но ему меня не услышать. Приходится преодолеть сковавшее меня смущение и начать подходить самой. Медленно приближаюсь, в горле пересыхает. Надо было накинуть его футболку или свою сорочку, всё-таки.
Дар поднимает на меня удивлённые глаза, только когда я нахожусь уже на расстоянии вытянутой руки. Цепкий взгляд скользит по моей фигуре, задерживается на развилке между ног. Я вижу, как он сглатывает, а потом его потемневший взор медленно возвращается к моему лицу.
– Мне чуть-чуть осталось, – хрипло произносит Родин, выдёргивая один наушник, затем ловит меня за руку и притягивает к себе, – Иди сюда, Лиль, со мной посиди!
Он отодвигается от спинки кресла, высвобождая мне место. И я привычно уже протискиваюсь позади него, обвиваю его бёдра ногами, прижимаюсь грудью к горячей голой спине, утыкаюсь носом ему в плечо. Дар поворачивается, легко целует меня в лоб и опять начинает что-то строчить в своём ноутбуке. Я смотрю на экран, но для меня его медицинские статьи – письмена на суахили, ни черта не понимаю и быстро теряю интерес. Зато так спокойно сразу, прижимаюсь посильнее, устраиваясь поудобнее, веки сами собой тяжелеют, кажется, сейчас засну. Вот прямо так: в кресле, голая, сидя у Дара за спиной и вцепившись в него, как мартышка в пальму. Сквозь окутывающую дремоту приходит мысль, что всего четыре дня прошло, как я переехала к нему, а, кажется, мы уже год вместе живём. Вдруг почувствовала невероятно смущение.
«Он мой жених… Мой будущий муж… Муж?!» – отчаянно билось в голове.
Не то, чтобы я была против. Но я, как обычно рядом с ним, вообще, не успевала, ни о чём подумать, и уж точно ничего не решала. Меня, просто, несло, словно, щепку по бурной реке. Целый год я встречалась с Салманом и строила планы на нашу совместную жизнь в Казани, а потом он уехал, месяц провела без него, и моё существование напоминало унылый день сурка. А потом появился Дар и занял все мои мысли. Неделю назад вдруг решилась и отдалась ему, потом обрела волшебные способности, мне самой пока плохо понятные, умудрилась обручиться и сменить место жительства. За каких-то семь дней!
Казалось, вот закрою глаза рядом с ним, а завтра, вообще, проснусь с выводком детей и двумя собаками в роскошном поместье где-то на берегу моря. Или светской львицей в каком-нибудь небоскрёбе Москва-Сити. Или… Мне, просто, даже воображения не хватает, нервно ёрзаю и трусь щекой о горячую мужскую спину, пытаясь прогнать свои безумные фантазии.
– Я всё, – поворачивается ко мне Дар, отвлекая от тревожных мыслей, – Что, вообще, было не просто.
– Почему? – я игриво прикусываю губу, моментально переключаясь на него.
Его глаза недвусмысленно жадно скользят по моему телу. Дар встаёт с кресла и тянет меня за бёдра, заставляя лечь на сидение. Широко разводит мои ноги и прижимает колени к самой груди. Тело пронзает острая смесь стыда и возбуждения. Его взгляд упирается мне в раскрытую промежность, становится жарко.
– Сложно сосредоточиться, когда о твою спину трутся голой грудью, а к пояснице прижимается чья-то влажная киска. Я уж думал, стояком выводы набирать буду, – ворчит Дар,– Но я тебе отомщу, Лиль. Устанешь мяукать…
Дар паркуется на своём именном месте, прямо напротив стеклянного входа в офис. Ничего с собой поделать не могу и воровато оглядываюсь по сторонам, прежде чем принять его руку, когда он предлагает помочь мне выйти из машины. Хотя, казалось бы, какое мне дело, кто и что подумает. Да, всё так, но чувство некой появившейся тайны между нами, всё равно, давит на моё восприятие. Кажется, что по нам видно, что все сразу догадаются, а я не хочу… Не хочу! Я ещё сама ни в чём не разобралась. В себе, в первую очередь. В нём, тем более…
Дар молча пропускает меня вперёд, открывая входную дверь, сдержано кивает охране, конвоирует меня к лифтам. Нажимает кнопку вызова и, пока лифт едет, опирается плечом о гранитную стену и утыкается носом в свой смартфон. Чуть нахмурившись, отвожу от него глаза. Ну, всё, режим Большого Босса активирован. Не то, чтобы меня это задевало, но… Просто, странно стоять рядом с человеком, который десять минут назад самозабвенно ощупывал твою ляжку в машине, а теперь забыл о твоём существовании, хотя ты находишься на расстоянии меньше метра.
Звенит приехавший лифт. Двери разъезжаются. Ступаю в кабину первой и сразу прохожу к противоположной зеркальной стене. Дар шагает следом, нажимает мой этаж, свой… Двери съезжаются, лифт дёргается, начиная двигаться, и резко останавливается буквально через пару секунд. Я вздрагиваю, округляя глаза. Но свет горит, приборная панель весело мигает помимо номеров этажей кнопкой «Stop», а Дар озорно улыбается, оттесняя меня к зеркалу.
– Да не бойся, это я, Лиль, – насмешливо шепчет в самое ухо, вжимаясь в меня своим телом.
Всё-таки, о моем присутствии никто не забыл. Это неожиданно приятно…
– Ты же спешил, – интересуюсь вслух, вороша пальцами короткие волосы на его затылке, – Или уже опоздал?
– Почти… – Дар улыбается, косясь на мои губы, отчего их горячо покалывает, – Я сейчас уеду на встречу в Минздрав, документы только заберу. На целый день. Может, задержусь даже… Чтобы дождалась меня, поняла?
Не успеваю ответить, потому что Дар наклоняется и целует меня. Порывисто и требовательно, обжигая горячим влажным дыханием и сразу проталкивая в рот язык. Затылок упирается в зеркало под его напором, шея выгибается, я вцепляюсь крепче в его плечи, поднимаясь на цыпочки и пропуская его колено между ног. Одна мужская рука крепко обнимает меня, прижимая ближе, а вторая нетерпеливым движением лезет под юбку.
Слышу, как сбивается его дыхание, становясь прерывистым, когда Дар оттягивает резинку моего белья и накрывает ладонью промежность. Мне горячо, мне так горячо, что с губ слетает какой-то жалобный то ли всхлип, то ли стон, и я чувствую, как легко его пальцы скользят по моментально набухшим, мокрым от выделившейся смазки складочкам. Вырываюсь из его объятий, возмущённо шипя, протискиваюсь к лифтовой панели и с размаху отжимаю кнопку «Stop». Кабина дёргается и приходит в движение. Хватает меня за талию и снова быстро целует в шею, притягивая к себе.
– Всё, не злись, надулась… У меня сюрприз на вечер для тебя… Для нас…
– Отстань, неудобно, ну… – мямлю я, уже не так сильно уворачиваясь.
Тоже начинаю улыбаться. Как дурочка. Внутри раздувается что-то лёгкое и эфемерное. И хочется хихикать, и беситься, и нести полную чушь.
– Удачного дня, – успевает сказать Дар мне на ухо перед тем, как двери лифта разъезжаются на моём этаже.
Ничего не отвечаю, выходя из кабины на слегка подкашивающихся ногах. Не оборачиваюсь. Обойдётся! Тем более, что улыбка так и держится, как приклеенная, на моих губах. Пружинистой походкой, словно, земное притяжение резко перестало меня держать, направляюсь в отдел маркетинга. Громко здороваюсь со всеми, кто попадается на пути, залетаю в наш с Маринкой аквариум и нахожу её там запаренной и глубоко несчастной.
– О, Лиль! – Маслова поднимает на меня страдальческий взгляд, – А ты чего сияешь, как медный таз? В лотерею миллион выиграла, или новые антидепрессанты прописали?
– Прописали, – фыркаю я, кидая сумку на стол, – Но, прости, поделиться не могу, строго по рецепту.
– Жаль, мне бы пригодились, – вздыхает подруга, – У нас презентация самоустранилась. Никак не могу её найти.
– Чёрт… – тихо рычу я, ощущая, как блаженная улыбка сползает с моего лица, а земное притяжение вновь давит на плечи.