Потеря
— Катя, Катенька, Катюша, — шептал мужчина. — Ты только живи, родная. — Поглаживая по руке и вытирая слёзы, мужчина продолжал. — Как же я буду без тебя. Дом пустой. Невыносимо.
— Ты прости меня, родная, бес меня попутал. Связался я, был тут с одной. Но я тебя прошу, не умирай. Мне никто не нужен. Только ты одна. Лучше тебя нет. Только не оставляй меня одного. Жаль, что так поздно это понял.
Женщина устало открыла глаза.
— Ты думаешь, я не догадывалась. Постоянные командировки. Подарки одинаковые. Часть зарплаты испарялась. Ты же не пьяница. Да и транжирой тебя не назовешь. А тут целая статья расходов нарисовалась. Знала, но молчала. На то была причина.
— Женя, видно время мое пришло. Ты сам знаешь, от этой болезни спасения еще нет. Не могу уйти и не признаться тебе в этом. Есть и у меня тайна, не хочу забирать ее с собой.
— Ты не бросай Машу и не обижайся на меня. Она тебя любит, как родного. Хотя и не ты её отец. Да и не знает она ничего. Так получилось, ты прости. Это Игоря ребенок.
У мужчины от такого признания аж запершило в горле. А женщина прикрыв глаза продолжала:
— Я, оказывается, уже в положении была, когда Игорь сбежал в столицу. Просила маму оставить ребенка. А тут ты со своим предложением руки и сердца. Хорошо, что Машенька с маленьким весом была. Сошла за недоношенную.
— Твоя мама наверное что-то подозревала, но никогда и взглядом не обидела Машеньку. Спасибо ей. И ты не обижай. Ведь других детей у нас нет. Не важно чья кровь в ней течет. Важно, что ближе тебя никого у нее останется. А теперь иди. Устала я. Отдохнуть хочу.
Мужчина шел, не разбирая дороги. Обида раздирала душу. Признание притупило свою вину. Мимо магазина не смог пройти. Весь следующий день пил и даже не пошел к жене. А в воскресенье разбудил телефонный звонок.
— Папа, мамы больше нет, — всхлипывала Маша.
Дарственная
Все следующие полгода прошли как в тумане. У самой сердце разрывается от ранней потери. А тут еще отец куролесит. Что только не делала. Уже и к психологу записала. Не пошел. По хорошему тут уже и к наркологу пора — так отец даже говорить не дается.
Еще при жизни мамы был такой видный мужчина, а теперь постарел сразу лет на 15. Совсем невыносимым стал после оглашения завещания.
Не мог смириться с тем, что мама бабушкину квартиру подарила мне. А родительская описана на нас с отцом. Но я же ни на что не претендую, пока жив отец. Да и отца досматриваю — вижу совсем осиротел без мамы. Готовлю и убираю у него. Не могу понять только, чего злится на меня. Да и к внукам не подходит. Хотя раньше в двойняшках души не чаял.
В то воскресенье мы проснулись от криков на коридоре. Отец с самого утра уже был пьян и перепутал этажи: барабанил в дверь квартиры ниже этажом. Хозяйка, пожилая женщина пригрозила вызвать полицию, если не угомонится. А потом позвонила в дверь нам.
— Маша, снова отец сидит у нас на площадке. В стельку пьян. Опять стучал и рвался ко мне в квартиру. Сколько можно. Второй раз за неделю. У меня сердце слабое. Мне зачем эти проблемы. Не обижайся, но в следующий раз полицию вызову.
— Татьяна Семеновна, простите, пожалуйста. Никак не отойдет после смерти мамы. Хорошо, что в одном дворе живем. Сейчас оденусь и отведу домой. Тоже дети еще спят.
Я пошла за соседкой.
— Папа, папа, вставай. Ну, зачем снова напился?
— Папа. Какой я тебе отец. Ты вообще мне не дочь.
— Ну, что ты за ерунду городишь. Ты же у меня один, папулечка.
— Папулечка… — Перекривил меня отец. — Никакой я тебе не отец. Поднимай детей, собирайте вещи и на выход, — кричал пьяный отец, — чтобы сегодня освободили квартиру! Вы мне чужие.
На лестницу выбежали двойняшки.
— Мама, мамочка. Чего дедушка кричит?
— Не бойтесь, закройте дверь. Я сейчас вернусь.
— Папа, ты же их напугаешь. Давай выведу из подъезда. Иди проспись.
— Я дважды повторять не буду. Собирайте вещи.
Всю дорогу отец по лестнице причитал:
— Я не шучу. Дважды повторять не буду. Ты мне не дочь. Вернее не так, — едва ворочая языком, бубнил себе под нос отец. — Ты дочь Игоря.
— Совсем допился, — подумала я, когда довела отца до его подъезда. — Дети там одни. Поднимайся, папа и ляг, проспись.
— Ты не поняла, что ли? Вечером, чтобы ключи принесла.
Бегом побежала домой и думала:
— Совсем уже из ума выжил. Непонятно, что говорит. О каком Игоре он говорит. Квартиру освободить, — обрывки фраз то и дело всплывали в голове.
Если бы я знала, чем тот день окончится, отвела бы отца и уложила в кровать. Через несколько часов позвонили из полиции.
Пошел в магазин за добавкой. И так на ногах не стоял — сколько ему надо. 65 уже. Так решил напрямик к магазину через четыре полосы движения перейти. 100 метров до пешеходного перехода. А его понесло напрямую.
Больно и обидно. Мог бы жить. Так тяжело пережить сразу две потери за год.
А еще душит неизвестность: есть ли хоть доля правды в словах отца? Кто такой Игорь? А может бог с ним с этим пьяным бредом, — пронеслось в голове. — Все равно ведь уже ни у кого не спросишь об этом, и хватит себя терзать уже, — решила я. — Надо просто жить дальше.
Заранее всех благодарю за подписку на канал и комментарии!