В конце 20-х – начале 30-х годов прошлого века первые нефтяные скважины геологи пробурили в Пермской области и в Башкирии. Однако уже в середине 30-х годов куда большие по объему запасы этого сырья были обнаружены на территории Куйбышевской области (с 1929 года входила в Средневолжский край, с 1935 года — Куйбышевский край, с 1936 года — Куйбышевская область).
Первая промышленная нефть в области была получена 3 июня 1936 года на буровой N 8 в Сызранском районе, после десяти с половиной месяцев бурения. Бригада нефтяников во главе с мастером А.А. Аванесовым на глубине 683,7 метра вскрыла нефтеносный горизонт в отложениях карбона. Когда 1 октября 1936 года определили дебит этой скважины, то оказалось, что в сутки она дает всего полторы тонны нефти. В апреле 1937 года из скважины №410, пробуренной бригадой мастера Алексея Шубина в окрестностях Сызрани, был получен первый фонтан легкой нефти с глубины 1020 м. И уже 14 июня 1937 года Совет народных комиссаров СССР принял постановление о развитии Сызранского нефтяного промысла.
В ноябре 1937 года из скважины № 10 в Сызранском районе пошла нефть с дебитом уже 60 тонн в сутки.
Но самые мощные запасы нефти были обнаружены в более глубоких слоях - в отложениях девонской системы. 1 июня 1944 года на буровой № 41 в Яблоневом овраге Жигулей на глубине 1522,1 метра бригада мастера В.А. Ракова открыла первое в СССР месторождение девонской нефти. Суточный дебит этой скважины составлял уже 500 тонн высококачественного "черного золота".
Уже в послевоенные годы девонскую нефть обнаружили и в Заволжье. В середине 50-х годов в бассейнах рек Сок и Большой Кинель нефтедобытчиками был заложен целый ряд скважин на девон, а 3 августа 1955 года на 38-й буровой, неподалеку от поселка Тимашево Кинель-Черкасского района, бригада мастера Ш.М. Кильдеева впервые в Заволжье вскрыла девонские отложения. Так началась эксплуатация Мухановского месторождения нефти. В те же годы рядом с Мухановским месторождением возник город нефтяников Отрадный. Всего же только в течение 1955-1957 годов на территории Куйбышевской области геологи открыли 24 новых месторождения нефти и газа. В итоге уже к концу 1958 года Куйбышевская область по количеству добываемой нефти обогнала Баку и вышла на третье место в СССР после Татарии и Башкирии. До открытия еще больших по размерам месторождений нефти в Западной Сибири оставалось еще целых 10 лет.
Бурение скважины №1 треста "Нефтеразведка" у реки Сок недалеко от села Киндяково началось 7 октября 1955 года. Ныне Киндяково — село в Красноярском районе Самарской области в составе сельского поселения Светлое Поле. Долгое время село именовалось Солонцовка.
Согласно расчетам продуктивный пласт должен был залегать на глубине 2300 метров. Но неожиданно 21 ноября с глубины 1535 метров пошел газ. Это было свидетельствовало о том, что нефть располагается почти на 700 метров ближе, чем предполагалось ранее. И когда с глубины 1577 метров пошла нефть - никто уже не удивился. Эта информация даже привела в восторг работников буровой и руководство. Но...
24 ноября произошел очередной выброс. Из Ставрополя-на-Волге (ныне Тольятти) был направлен боевой расчет противофонтанной службы на пожарной машине. Он должен был неотлучно находиться на пожароопасном объекте. Прибывшие сотрудники службы обнаружили полный бардак. Розливы нефти после выброса никто не убирал, не хватало огнетушителей, не укомплектованы пожарные щиты и так далее. Об этом было доложено начальнику промысла В.В. Рехвиашвили (с 1951 года – директор конторы бурения, начальник нефтепромыслового управления, управляющий трестом «Куйбышевнефтеразведка» в объединениях «Татнефть» и «Куйбышевнефть»). В большинстве исторических повествований о данных событиях утверждается, что Василий Виссарионович Рехвиашвили "вместо того, чтобы потребовать устранить замечания, отправил расчет обратно. Видимо он сам пребывал в розовых мечтах о получении наград и премии, а сотрудники БВО (боевого военизированного отряда) противофонтанной службы только замедляли ход работ своими вполне справедливыми и резонными требованиями". Трудно сейчас установить истину. Но по итогам последующего следствия Рехвиашвили никак не был наказан. Более того, в дальнейшем пошел на повышение: награжден орденами Трудового Красного Знамени (1959) и Ленина (1966), в 1968 году приехал в г. Сургут, работал на руководящих должностях в объединениях «Тюменнефтегаз», «Запсиббурнефть», «Сургутнефтегаз», в 1971 году награжден орденом Октябрьской Революции, Лауреат Государственной премии СССР (1972).
Но вернемся к событиям 1955 года.
Для работ не хватало простейшей бентонитовой глины. Дело в том, что во время бурения ствол скважины заполнен глинистым буровым раствором. Он выполняет множество функция, одна из которых - создание противодавления на продуктивный пласт. Столб раствора создает серьезный вес, поэтому нефть и газ не поднимаются на дневную поверхность. Как результат, нефтяной пласт оказался намного менее плотным, чем это требовалось, чтобы нефть и газ не устремлялись вверх.
Авария началась 27 ноября 1955 года в 8 часов 10 минут утра. В отчете по результатам расследования написано следующее: «из скважины выбросило разгазированный раствор, и при этом выходившие из раствора нефть в смеси с нефтяным газом заполнили помещение насосной и территорию вокруг буровой». Практически сразу произошел сильнейший взрыв и начался пожар.
Огонь был настолько силен, что вскоре расплавились металлические конструкции буровой установки и она рухнула. Кроме того, оплавленными и обгоревшими металлоконструкциями вышки и разрушенным буровым оборудованием была завалена и вся площадка вокруг скважины, что в дальнейшем сильно осложнило работу пожарных расчетов. Вскоре на устье осталось только два превентора, вертлюг и ведущая труба. Столб огня достигал 60 метров и 8 метров в диаметре.
Как показало дальнейшее расследование, на буровой царило всеобщее разгильдяйство. Рабочая смена выходила на работу в нетрезвом состоянии, а главный инженер в ночь перед аварией отпустил домой лаборанта, начальника разведки и бурового мастера. Но непосредственно виновным признали молодого бурильщика Ямщикова, который оказался дежурным в то роковое утро. Он до последнего пытался бороться со стихией, но у него не хватило опыта, а начальство в этот момент спало дома. Ямщиков допустил непоправимую ошибку: он не спустил квадратную ведущую трубу до выхода из зоны герметизации или наоборот, не поднял ее целиком. В результате загерметизировать устье оказалось невозможным. Второй ошибкой оказалось позднее выключение дизелей, в результате чего и произошло возгорание. Хотя многим потом было понятно, что простой бурильщик этого знать и не мог, но... виновный всё же должен быть. Тем более дежурный!
Благодаря тому, что контора нефтеразведки была оборудована рацией, в областное управление сигнал о пожаре на буровой поступил уже в 8 часов 20 минут (т.е. через 10 минут) через пожарную часть Красноярского района. В оперативном журнале Куйбышевского УПО об этом есть такая запись: «В 8 часов 22 минуты высланы: автоцистерна с боевым расчетом из Красного Яра (расстояние до буровой 8 км), 5 оперативных отделений, рукавный ход и автомобиль связи из Куйбышевского гарнизона. В 8 часов 30 минут дополнительно направлены 3 отделения из Ставрополя, из ОВПК «Куйбышевгидрострой» и «Ставропольнефть» (расстояние до буровой – 60 км). На буровую № 1 выехал начальник отдела службы и подготовки УПО подполковник Глубников В.М.»
На место возгорания прибыло сразу пять пожарных расчетов. Потом прибыло еще три. Огонь быстро распространился на деревянное общежитие рабочих размером 18 на 6 метров, что находилось в 90 метров от скважины. Несмотря на довольно-таки приличное расстояние, от мощного теплового излучения постройка вспыхнула буквально за считанные минуты и целиком сгорела еще до приезда пожарных. При этом шестеро рабочих-нефтяников, хотя и успели выскочить наружу, все же получили ожоги различной степени тяжести, а из своих вещей они не смогли спасти почти ничего. В целом же тепловое излучение огненного фонтана оказалось настолько мощным, что поджигало валежник и другие остатки растительности по склонам соседних оврагов, расположенных порой за сотни метров от огня.
Выяснилось, что горящая струя газа вырывается под давлением порядка 35-40 атмосфер. Сбить пламя имеющейся техникой было невозможно. Пожарные даже не могли приблизиться к факелу. Несгоревшие фракции нефти выпадали в виде капель на землю на расстоянии 250-300 метров и сразу загорались от теплового излучения. Часть горящего продукта стекала вниз по склону, в сторону реки Сок, а несгоревшая нефть, достигнув дна соседнего оврага, накапливалась в его русле, образуя постепенно растущее черное озеро. При этом селу Киндяково, расположенному всего в 2-х километрах от буровой, угрожали не только ревущее пламя и растекающаяся нефть, но и регулярно повторяющиеся выбросы пластовых газов. Было очевидно, что в случае бокового прорыва скважины под действием ветра газовое облако обязательно прошло бы через эту деревню.
Стало очевидным, что обычные пожарные расчеты справиться с пожаром просто не в состоянии.
Уже на следующий день после возгорания на скважине побывали все причастные: руководители обкома и облисполкома области, пожарной службы, представители управления "Куйбышевнефти", управления МВД и так далее. Был принят план ликвидации аварии. Был прислан артиллерийский наряд Приволжского военного округа, прямой наводкой он расстрелял остатки скважинного оборудования, которое потом также растащили по сторонам. Но пожар не останавливался...
Три дня спустя в Москву, Министру внутренних дел генерал-лейтенанту Стаханову Николаю Павловичу пришла телефонограмма:
"Министру внутренних дел РСФСР тов. Стаханову Н.П. Строго секретно. Спецсообщение. Передать по «ВЧ».
В 8 часов 30 минут местного времени 27 ноября с.г. на буровой № 1 треста «Нефтеразведка» объединения «Куйбышевнефть» в Красноярском районе, в 2 километрах от деревни Киндяково, в результате прорыва газов произошел взрыв и пожар. Шесть рабочих бригады бурильщиков получили незначительные ожоги лица. Буровая со всем оборудованием сгорела. На устье скважины остались два превентера, на них лежит ротор и остался конец квадрата с вертлюком. Столб горящего газа и нефти имеет диаметр до 8 метров, высоту 45-60 метров.
27 ноября из Куйбышева на место пожара были высланы силы пожарных команд для ограничения распространения огня по поверхности земли и создания зоны безопасности для деревни Киндяково. На 30 ноября на месте пожара обстановка следующая. Изменений в характере горения, в размерах горящего столба газа и нефти, равно как и угрозы населенным пунктам нет. Из-за медлительности руководства объединения «Куйбышевнефть» в стягивании на место пожара землеройных и других механизмов, согласованные подготовительные мероприятия осуществляются крайне медленно… Необходимая пожарная автотехника, рукава, стволы, защитные приспособления в ВПО Куйбышева подготовлены. Организована тренировка выделенного на пожаротушение личного состава ВПО…
И.о. начальника управления МВД Куйбышевской области полковник Паутов. 30 ноября 1955 года"
Сначала было принято решение сбить и загасить пламя водой. Для этого выкопали в авральном порядке два огромных искусственных водоема по 5000 кубометров каждый. Сначала пытались закачивать воду трубами, но из-за сильных морозов они замерзали. После чего начали завозить воду в автоцистернах прямо из реки Сок. Работы осложнялись рано начавшейся суровой зимой. Сначала были очень обильные снегопады, а потом ударили тридцатиградусные морозы. Но вода в емкостях не замерзала, тепловое излучение было настолько сильным, что даже начала прорастать трава вокруг скважины!
Для того, чтобы начать работы по тушению, необходимо было расчистить устье скважины от разрушенного оборудования - двух превенторов, вертлюга с элеватором и ведущей трубой. Это сделали с помощью крючков и якорей. Сначала работники противофонтанной службы в специальном огнезащитном наряде подцепляли его крюками и якорями, а трактора растаскивали их по сторонам.
Вот как описывал события тех лет участник тушения горящей скважины майор внутренней службы А.Д. Тамаров: «Зима 1955-1956 годов с самого начала была многоснежной и суровой. Уже в ноябре ночные морозы доходили до 30 градусов, а как раз накануне аварии в течение нескольких дней шел густой снег. Поэтому перед тем, как направить из Куйбышева на место происшествия машины с личным составом, со специальной техникой и оборудованием, необходимыми для тушения сложного пожара, с помощью дорожной снегоочистительной техники в течение двух дней через сугробы прокладывалась магистраль длиной 57 километров, по которой и должна двигаться пожарная колонна.
Снега по обеим сторонам проложенной магистрали было так много, что колонна пожарных машин порой двигалась словно бы в тоннеле. Высокие нескончаемые холмы сплошного снега на некоторых участках полностью закрывали для водителей боковой обзор.
Но гораздо больше мне запомнилось другое зрелище. Наша колонна еще не добралась до Красного Яра, а высоко над горизонтом стало уже отчетливо видно ярко-рыжее зарево, постепенно растущее и закрывающее собой половину небо. Потом мы увидели, что по мере приближения к горящей буровой снежный покров заметно уменьшался, а в километре от ревущего фонтана из-под снега уже были видны замерзшие земляные кочки после осенней пахоты. К моменту нашего прибытия в радиусе километра от горящей скважины снеговой покров исчез почти полностью. Нас всех оглушил шум и гул бурлящего огненного фонтана, который нарастал по мере приближения к нему, причем в воздухе ощущалось заметное потепление. Когда же после 30-тиградусного мороза мы, наконец, вступили на теплую, а местами и вовсе горячую землю, то в некоторых местах заметили пробивающиеся наружу зеленые травинки. Такой оказалась сила теплового излучения, идущего со стороны пылающего нефтяного факела»
В общей сложности в расчистке территории вокруг буровой и в тушении огненного факела объединение «Куйбышевнефть» было задействовало до 300 рабочих и инженеров разных специальностей, а также 12 тракторов, три подъемника, четыре автокрана, четыре экскаватора, восемь бульдозеров и 20 автомашин. Ввиду того, что значительная часть подготовительных работ проводилась на расстоянии всего лишь 10-20 метров от горящего фонтана, при очень высокой температуре, работающую технику и людей приходилось защищать мощными водяными струями.
6 декабря началась очередная попытка тушения фонтана. Для этого было использовано сразу 28 насосов и пожарных стволов - 10 лафетных и 18 ручных. Ровно в 16 часов они одновременно ударили водой по горящему фонтану. Машины, которые были использованы для тушения, были модернизированы, чтобы хоть как-то защитить их от жара и пламени их покрыли листами асбеста. Была выстроена двойная линия тушения. Первая линия непосредственно тушила факел, а вторая поливала бойцов и машины первой линии водой, чтобы они не загорелись на месте. Было задействовано сразу 26 пожарных расчетов, находиться рядом с огнем было невозможно свыше 10-15 минут, на пожарных загоралась одежда. Однако все их усилия оказались напрасными: даже после нескольких часов "водных процедур" пламя на нефтяной скважине так и не удалось погасить. К 1 часу 30 минутам ночи вода в бассейнах кончилась, и тушение пришлось прекратить.
Четверо суток готовились к очередному "бою с огнем". Наполнили резервуары водой, в срочном порядке выкопали еще один, на 1500 м3, прибыли еще дополнительные расчеты. Были обустроены два гидромонитора. В итоге 10 декабря в 12 часов в устье скважины ударили водяные струи не только из 15 лафетных и 10 ручных стволов, но также из гидромониторов. Пламя удалось сбить, из скважины шел уже только газ и нефть, а от раскаленной земли и остатков скважины поднимался пар. Но стоило чуть отвести струю или ослабить напор, газ возгорался от контакта с раскаленным металлом. Трехчасовая борьба оказалась напрасной. 18 декабря решено было провести еще один подход к скважине, но пламя опять оказалось сильнее.
После неудачных попыток затушить фонтан водой было принято решение скважину взорвать.
Разработчиком этого метода тушения нефтегазовых фонтанов был доктор технических наук, инженер-полковник Граздан Мушегович Мамиконянц. Он разработал план тушения фонтана направленным взрывом, который был утвержден на уровне МВД РСФСР и Миннефтепрома СССР.
Перед взрывными работами был выкопан еще один водоем на 1500 кубометров и был установлен еще один гидромонитор. А также были проложены три трубопровода для сбора нефти, которая потечет после того, как пламя будет сбито.
Пожарные в это время проложили рельсовый путь длинной 70 метров. Он подходил к самому пламени. По нему должна была поехать дрезина с укосиной (кронбалкой), на которой крепился заряд тротила.
Взрыв было решено провести 23 декабря 1955 года. В 0 часов 50 минут начались подготовительные работы. Боевые пожарные расчеты заняли свои места. Для подкатывания тележки с зарядом к фонтану из числа пожарных-добровольцев была сформирована особая группа из 16 рядовых и сержантов под руководством двоих опытных офицеров. Согласно плану, для охлаждения территории вокруг фонтана и создания водяной завесы над добровольцами пожарные подготовили 8 лафетных стволов и 16 ручных стволов «А». Еще пять стволов «Б» были поставлены во второе кольцо вокруг зоны огня - для защиты ствольщиков первой линии.
В 1 час 40 минут пожарные приступили к охлаждению подступов к фонтану, обильно поливая все водой. В 4:30 началась непосредственная подготовка к взрыву. Дрезина была установлена на пути, на ней закрепили заряд тротила, который защитили волокнами и плитами асбеста, чтобы он не взорвался от высокой температуры.
В 5 часов 45 минут утра Мамиконянц дал команду пожарным. Специально подготовленная команда добровольцев разогнала тележку и пустила ее по инерции к устью, а сама скрылась в специальном окопе. А когда двигавшаяся по инерции тележка скрылась в пламени, техник-подрывник повернул рукоятку пускового механизма.
Грянул взрыв, рвануло 320 килограмм тротила. В то же мгновение в устье скважины со всех сторон вновь ударили струи воды из восьми лафетных и 27 ручных стволов, а также из четырех гидромониторов. Так как до этого устье скважины и прилегающая земля были охлаждены, то вырывавшийся газ так и не загорелся.
Но работа продолжалась до 8:30 утра, пока все не убедились, что огненный зверь потух окончательно.
В общей сложности нефтегазовый пожар на берегу реки Сок бушевал в течение 26 суток...
Началось следствие. Кто то получил награды, кто то- уголовные дела.
В ходе тушения нефтегазового пожара у села Киндяково отличился почти весь личный состав УПО Куйбышевской области, сотрудники учебного центра ВПО, но больше всего - бойцы 6,7,16, 27 и 28 ОВПК Куйбышевского гарнизона. Большая группа пожарных была поощрена в приказах МВД СССР, Министерства нефтяной промышленности СССР, начальников ГУПО МВД СССР и УМВД Куйбышевской области. А семеро наиболее отличившихся в эти дни работников УПО Куйбышевской области за проявленные мужество и отвагу Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 августа 1956 года были награждены государственными наградами – орденами и медалями СССР. Среди них - оперативные дежурные УПО Крутов и Сакмаркин, командиры отделений Ершов, Гуленко, Прокопов, Лычев, а также рядовой Родин.
Но государство понесло ущерб, его размер составил 340 000 рублей - огромная сумма по тем времена. Полностью сгорела буровая установка и жилое общежитие, а также не менее 26 тысяч тонн нефти - по тысяче тонн в сутки.
29 декабря 1955 года появился приказ по главку Миннефтепрома СССР, в котором, в частности, было записано следующее:
"… за грубейшее нарушение технологической и трудовой дисциплины... снять с работы бурового мастера т. Романова, бурильщика т. Ямщикова и главного инженера конторы бурения т. Цапенко. Материалы об их преступной деятельности, связанные с аварией на буровой № 1, передать в следственные органы… Начальника Красноярской разведки т. Хоботько, за необеспечение на разведке необходимой производственной и технологической дисциплины, с работы снять.
... Несмотря на появление значительного количества газа… буровой мастер т. Романов, начальник разведки т. Хоботько и специально присланный на разведку главный инженер конторы бурения т. Цапенко беспечно отнеслись к состоянию скважины. Главный инженер… не только не мобилизовал коллектив на принятие мер предосторожности и усиления контроля, а, наоборот, отпустил по домам начальника разведки, мастера буровой и лаборантку, следящую за качеством глинистого раствора, а также сам не появлялся на буровой с вечера 26 ноября и до начала аварийного выброса…
Расследование… показало низкое состояние трудовой дисциплины в Красноярской нефтеразведке. Мастер т. Романов допускал на работу бурильщиков в пьяном виде и сам неоднократно бывал пьян. К сигналам техника-лаборанта по глинистым растворам относился пренебрежительно. В оборудовании устья скважины допустил элементарные отступления от принятых норм…".
О результатах следствия и уголовных наказаниях мне ничего не удалось выяснить. Возможно, всё и обошлось...
Руководители конторы бурения и нефтепромыслового управления отделались только выговорами и предупреждениями.
Окончательные работы по дальнейшей ликвидации последствий аварии продолжались. Лишь только 15 января 1956 года были остановлены все бьющие фонтаны нефти и газа, а устье было перекрыто и залито бетонной тумбой. Через некоторое время на этом месте была пробурена скважина, которая также получила номер 1, а месторождение было названо в честь района - Красноярское. Вскоре для обслуживания его и других близлежащих месторождений (всего 17 штук) был основан поселок Мирный
ИСТОЧНИКИ:
- Первый фонтан второго Баку
- Пылающий фонтан «Второго Баку»
- Тайны Второго Баку: история открытия и влияние на городскую жизнь
- Валерий Ерофеев. Горящий фонтан «Второго Баку»
- Огонь и лёд: испытание длиной в 26 дней