Приносить ленную присягу своему злейшему врагу так унизительно… И вот в 1498 году, когда скончался упомянутый выше магистр фон Тифен, в недрах капитула ордена родилась «отличная» идея, не лишенная, впрочем, некоторой логики: что если нам избирать в магистры сразу кого-нибудь из имперских князей? Принадлежность к великим родам послужит хорошей причиной для отказа присягать польскому королю, ведь имперские князья присягают императору. Ко всему прочему, как решили в капитуле, выходцу из числа имперских князей, благодаря связям (их не надо ковать заново, они у него есть с самого рождения) будет легче укрепить поддержку ордена в Империи.
Решение было одобрено и осуществлено на практике. Дважды. Кое-чего в ордене не учли и поэтому тевтонский «корабль», хоть и изрядно потрепанный, но всё еще крепкий, в итоге налетел на подводный риф.
В самой этой идее, на мой взгляд, предостаточно нестыковок. Неясно – почему же выходец из тех же баронов не мог руководствоваться теми же обязательствами по отношению к императору. Во-вторых – будь это хоть граф, хоть князь, в любом случае это аналогично титулу учтивости, ведь в орден брали младших сыновей рода, фактически, при хорошем происхождении, они не были ни владетельными князьями, ни даже их предполагаемыми наследниками. Лишь теоретическими - если вдруг очевидная линия наследников вымрет.
Было и еще кое-что. Идея была бы совсем неплоха, если бы кандидата выбрали из «старых» братьев – лет пятнадцать-двадцать назад давших свои обеты, для которых традиции и замыслы ордена не являлись пустым звуком. И которые не спешили бы эти традиции поменять. Но таковых, по-видимому, в нужный момент среди тевтонцев не нашлось, поэтому два последних магистра сразу приглашались «со стороны». И они оба были очень молодыми людьми. А как еще иначе? Где же возьмешь сорокалетнего кандидата, да еще с княжеским или графским происхождением? Выглядеть будет это как-то не очень, да и технически несуразно – не из действующих же епископов его брать?
Так что нового магистра, очевидно, пришлось брать из имперских «юнцов». Самое любопытное, что, возможно, уже при первом выборе, орден дал маху в перспективе на будущее. Тут, впрочем, вопрос сложный, первый из «выбранных» по новым правилам магистров просто не дожил до открытия окна очень интересных возможностей, как бы он себя повел в столь изменившихся в скором времени условиях, неизвестно, но предположить всё-таки можно.
Итак, в 1498 году великим магистром стал Фридрих Саксонский (1473-1510) из дома Веттинов, третий и самый младший сын курфюрста и герцога Саксонии Альбрехта Мужественного (1443-1500). А еще старший брат Фридриха, наследник герцогства Георг Бородатый в 1496 году женился на Барбаре Ягеллон, родной младшей сестре действующего польского короля Яна I Ольбрахта (1459-1501). В ордене господствовало мнение, что, находясь в родстве с Ягеллонами магистр может способствовать смягчению условий унизительного Торуньского мира. И, по-видимому, пока еще никто не мог предположить обратного – а не послужит ли таковое родство сближению ордена с Польшей против … императора?
Изначально саксонца и так готовили для церковной должности; благодаря уму и энергии у Фридриха имелись хорошие шансы «вырасти» в церковной иерархии. Получив свою должность, молодой саксонец, как и ожидалось, отвертелся от присяги полякам, благодаря чему, орден все его правление находился под угрозой нападения, но главное, что честь ордена была спасена.
Вообще, Фридрих оказался весьма способным правителем – он провел необходимые реформы (финансовые и военные) по укреплению теократического государства и стал заслуженно популяре в обществе. Правда, из-за польской угрозы в 1507 году он перебрался в родную Саксонию, да и союзников делу ордена в герцогстве искать было удобнее.
Да, кстати, он рьяно боролся против условий Второго Торуньского договора, и его родство с Ягеллонами здесь вообще ни при чем. Умер Фридрих Саксонский достаточно молодым, в возрасте всего 36 лет. И крайне интересно, как бы он себя повел … если бы дожил до того времени, когда Мартин Лютер огласил свои знаменитые тезисы. А повести себя Фридрих мог совсем не так, как ожидали те, кто его выбирал, и именно по причине своего родства и происхождения, на которое так надеялся орден. Но принять решение предстояло уже его преемнику.
Продолжение следует…