РАССКАЗ-МИСТЕРИЯ
События происходят в 2000 г.
Известно, что вселенная то расширяется, то сжимается. По этому же закону живет и общество: то оно дружелюбно и хочет объединяться, как было с идеей сделать Европу без границ; то одно общество отгораживается от другого китайскими, берлинскими, мексиканскими стенами.
А если в дружелюбное настоящее врезается призрак прошлого? И где граница между реальностью и нашей памятью?
Киса открыла заспанные глаза. Видимо какое-то время поезд уже стоял. Напротив, сидела всё та же семья французов. Чернявый муж, белокурая жена и подвижная дочка четырех лет сидели с напряженными лицами, как будто что-то ждали. В мягком сидячем купе на красных сиденьях их было четверо. Рядом с Кисой было два свободных места и поэтому ей было удобно спать полулежа.
Она поправила съехавшую норковую шубку, которой укрывалась как одеялом, взглянула в окно и увидела слезливую еврозиму: голые чёрные ветки деревьев, зелёная травка, белые домики, небольшая железнодорожная станция. На небе висела паутина туч.
Внезапно тишина лопнула, раздался топот, лай и короткие жесткие команды на немецком. Можно было разобрать только знакомое "Гуттен таг!". В купе влетела немецкая овчарка. У Кисы закружилась голова. Она несколько дней в Париже отмечала встречу XXI века, как говорили "Миллениума". Ах, Киса, Киса! Нельзя столько не спать и веселиться.
Киса почти оглохла. Звуки отдалились и все стало черно-белым, как на фотографиях деда и в фильмах военной кинохроники.
Чёрно-белая овчарка бесцеремонно тыкалась огромным черным носом в пассажиров. Сунула нос и под юбку Кисе, она от неожиданности вздрогнула. В купе вошли два фашиста в форме и с оружием. Один что-то скомандовал, Киса не разобрала. Собака деловито обнюхала пассажиров и потеряв интерес, повернулась хвостом, готовая к выходу. Побелевший француз первым вытащил паспорт, за ним документы немцу отдала его жена. Патрульный просмотрел их документы без всякого интереса и быстро вернул.
К этому моменту мир Кисы вернул цветное изображение. Она подала свой красный загранпаспорт немцу. Француз с интересом наблюдал и чуть не заглядывал в паспорт: его явно интересовало происхождение Кисы. Пограничник долго рассматривал паспорт и, кажется, намеренно тянул время. Но Киса окончательно пришла в себя, потерлась щекой о пушистый мех и стала терпеливо ждать. Она задумчиво разглядывала форму пограничников. Ничего удивительного, что спросонья она приняла их за фашистов - форма мало изменилась со времен войны. Один пограничник уже вышел с собакой из купе, а второй медленно переворачивал страничку за страничкой. Жена француза тоже пришла в себя от испуга и теперь с торжеством смаковала процесс. Висело напряжение. Ей явно хотелось, чтобы Кису за что-нибудь увели из купе, а лучше арестовали. Муж ее был скорее обеспокоен и переводил глаза с немца на Кису и обратно. Он сочувствовал Кисе. Наконец, пограничник вернул паспорт, захлопнул за собой дверь, и немцы в коридоре громко и радостно над чем-то заржали.
Киса выдохнула, полезла в сумку за сигаретами, вспомнила, что на пограничном контроле нельзя выходить из купе. Состав тронулся, и Киса тут же вышла в коридор. Хотелось продышаться. Она смотрела в окно на аккуратный мир под моросящем дождиком. Ей не хотелось возвращаться в купе: там она опять увидит горящие ненавистью глаза француженки.
А начинался день очень неплохо...
Регина привезла Кису на вокзал. По пути она хвалила идею объединения Европы – теперь в 2000 году и валюта одна, границ нет и путешествовать очень просто. Зайдя в купе, они увидели семью французов и остались довольны такими хорошими попутчиками. Регина осталось на перроне, Киса помахала ей в окошко.
Поезд тронулся, и Киса вернулась в купе. Семья французов любезно улыбались. Муж и жена были одеты обычно, даже скромно. У француженки была немытая голова. Почему у француженок часто длинные немытые волосы? Это всегда удивляло Кису. У Кисы же наоборот была праздничная, но уже вчерашняя, причёска. Настроение приподнятое, но очень хотелось спать: всю ночь танцевали. Так что план Кисы на переезд из Парижа в Берлин был прост. Только выспаться.
Все шло хорошо. Вагон покачивался, французы копошились и болтали. Киса не прислушивалась. Она подложила сумочку, завалилась в уголок и собралась вздремнуть. И тут к ней подошла дочка французов и стала лупить твердой ладошкой по обтянутым колготками коленям Кисы. Мать девочки злорадно засмеялась и не одернула дочь. Ее явно бесила молодая, хорошо одетая Киса. Киса отвела руки девочки и только тут мать что-то сказала дочери. Тогда Киса достала мобильный телефон и долго болтала по- русски с друзьями. Француженка напряглась (вдруг это русская мафия?) и возненавидела Кису еще больше, не понимая ни слова из разговора. Киса осталась довольна эффектом и наконец задремала.
...Возвращаться в купе не хотелось. На душе скребло. Немцы совершенно точно сказали про нее какую-то пошлость. Однако, она устала и решила вернуться в купе. Счастье! В купе никого не было. Киса опять устроилась в уголке и уже на этот раз крепко заснула.
И ей приснилось, что из перевёрнутых, как миски, фашистских касок пьют воду куры. Проржавевшие, местами до дыр, каски стояли в траве вдоль тропинки от дома к сараю. Киса видела это, когда прибегала к соседке бабе Дуне. В детстве Кису привозили из Москвы на лето в деревню под Рузу. Из рассказов бабы Дуни Киса знала, что в ее доме квартировал офицер СС. Кроме касок в доме хранились и другие вещи офицера. Баба Дуня открывала буфет и вытаскивала из самого дальнего угла два белых фаянсовых блюда - поменьше и побольше и чашки. На посуде с обратной стороны стояло клеймо черного цвета в виде с фашистской свастики.
А потом вдруг свастика превратилась в бегущие ноги. Десятилетняя Киса бежала по холмистому полю к перелеску. Впереди бежала бабушка, сверкая белыми туфлями. На пышной груди она придерживала прыгающие бусы. За ней бежала мама в платье с большими разрезами по бокам. От этого ее ноги были видны почти полностью. Киса бежала, но как бы прижав уши к голове, как делают коты. Из-за леска показалась конница. Она летела на них. Вокруг свистели снаряды. Всадник в форме французского гренадера 1812 года подлетел и заорал на русском языке:
-Что, твою мать, вы тут делаете? Зрители в той стороне! Сейчас сюда прискочит конница и полетят снаряды! Бегите, мамзели!
Какой-то голос (может гренадер?) что-то монотонно говорил одно и тоже. Ох! Мужской голос: «mademoiselle, mademoiselle...» Чужой язык со сна Киса не понимала. Она разлепила глаза. Над ней очень близко склонился француз, всматриваясь в лицо. Француз спросил: понимает ли она по-французски? Киса кивнула в ответ. Простыми словами он попросил её посторожить их вещи. Они будут в ресторане, его жена с дочкой уже ушли. Они были наедине. Француз спросил: она из Восточный Европы? Киса сказала, что из России. Француз спросил: вы испугались на пограничном контроле? Киса ответила: мне показалось, что я на войне. Француз помолчал и сказал, что и он чуть не обделался. Киса хмыкнула. А он ничего, этот француз. И тут она вспомнила, что это он был на коне под Бородино, где она бежала под снарядами с мамой и бабушкой. И тут же вспомнила, что в детстве они с бабушкой и мамой были на реконструкции битвы под Бородино и попали под обстрел и никак не могли найти, где надо быть зрителям. А значит, этот француз – не гренадер, который на них наорал тогда.
И тут в купе вернулась жена француза. Остаток пути француз сидел и смотрел на Кису. Жена что-то ему говорила. Француз не реагировал, и жена начала демонстративно разговаривать с дочерью. От смущения Киса закрыла глаза и открыла их уже в Берлине. Француз с готовностью помог вытащить багаж Кисы. Киса поблагодарила его и ушла, а он остался разбираться с багажом и претензиями семейства.
Странно, как одно время пронзает другое. Киса почти не вспоминала ни перевернутую фашистскую каску с водой для кур, ни женский семейный марафон по Бородинскому полю. И тут, вдруг, такое пронзительное наваждение-воспоминание. Зачем? Реальность искривилась под вторжением памяти, пытаясь что-то сказать Кисе. Может, что всё связано в мире и мир не такой уж большой. Может, что память также реальна, как жизнь. А может прошлое течёт параллельно реальности и иногда прорывается? Или история развиваясь по спирали, создает схожие истории на следующем уровне? Киса не нашла точный ответ для себя. А случай так и не испарился из ее памяти.
2024 г.
(с)
Лайкайте и подписывайтесь, так я узнаю, что вам понравилось.