Ближе к обеду Рахим привез из аэропорта лекарства, которые, объехав множество столичных аптек, Сергей с трудом, но все же сумел достать. К этому времени стали известны и результаты анализов. Врачи совещались более часа. Стало понятно, что далее откладывать нельзя, и необходимо срочно начинать комплексное лечение. Лишь одно обстоятельство вызывало опасение – у больной очень слабые почки. Поэтому врачи не могли взять на себя всю полноту ответственности и поручиться за благополучный исход лечения: сильнодействующие лекарства – это дополнительная нагрузка на почки. И вот вопрос: выдержат ли они?! Рашида, конечно же, не удовлетворил такой ответ. Он промолчал, но Лейла по его лицу поняла, что он более чем разочарован, и догадалась, что Рашид намерен предпринять какие-то самостоятельные действия. И точно: выйдя в коридор, Рашид стал лихорадочно набирать номер знакомого московского врача. Только сейчас он осознал всю тяжесть ситуации, однако и мысли не мог допустить, что с матерью может случиться что-то плохое. Выслушав его, знакомый врач назвал имя одного из самых известных кардиологов Москвы, профессора, и дал номер его телефона. Профессор долго не отвечал и лишь на третий звонок взял трубку. Он явно был раздражен: – Молодой человек, вы звоните не в магазин, а в клинику! Вы понимаете, что тут больные лежат, людей оперируют! Рашид готов был выслушать любые упреки, лишь бы этот кардиолог согласился приехать. Он был последней его надеждой, а возможно, и спасением для мамы. Узнав, что от него требуется, врач растерянно замолчал, затем, после короткой паузы, ответил: – Молодой человек, я вам очень сочувствую, но вы хоть знаете, где находится Назрань, а где Москва? Это же две тысячи километров! Да и сегодня у меня две сложнейшие операции. Я не привык никому отказывать, но впервые за всю свою практику вынужден это сделать. Так что извините, но не могу. Если вы привезете маму сюда, в Москву, то я, конечно, посмотрю ее. Рашид умолял доктора не класть трубку. Он назвал сумму, которую готов заплатить за его приезд. Тот категорически ответил: «Нет». Рашид лихорадочно считал в уме все имеющиеся у него в наличии резервы. Затем назвал цену, от которой московский профессор уже просто не смог отказаться. Еще полчаса ушли на то, чтобы организовать его вылет на Северный Кавказ. К счастью, через два часа был последний рейс на Нальчик, и с помощью друзей, и в первую очередь Сергея, удалось посадить врача на самолет. Уже вечером этого же дня доктор был в Нальчике. Рашид, встретив его в аэропорту, заметил, что тот немного растерян и даже до конца так еще и не понял, где находится и зачем, собственно говоря, он сюда прилетел. – Ну-с, молодой человек. Кстати, а как вас зовут? – спросил он, пожимая протянутую Рашидом руку. Узнав его имя, доктор несколько официально представился: – А меня Леонид Анатольевич Коваленко. Никогда не думал, что в своем возрасте решусь на такую авантюру, но вашей настойчивости, я бы сказал – напористости, невозможно противостоять. Да и друзья ваши постарались. Такую характеристику дали, что вас впору в Красную книгу заносить. Столько положительных качеств, приписанных вам, я не встречал еще ни у одного человека. По дороге в Назрань доктор расспрашивал о больной, о диагнозе, поставленном ей врачами. Рашид, как умел, объяснил ему состояние матери. За эти два дня он столько нового для себя узнал, что уже как настоящий врач оперировал медицинской терминологией. Рашид полагал вначале завезти московского гостя домой, покормить, а утром отвезти в больницу. Профессор наотрез отказался. – Молодой человек, – так он продолжал к нему обращаться, даже зная его имя, – для меня каждая минута дорога, впрочем, как и для вашей матери. Так что давайте сразу едем в больницу. Это ничего, что уже ночь. Мне самое главное, чтобы лечащий врач был на месте и были результаты всех анализов. Пока Леонид Анатольевич смотрел те самые нужные ему результаты анализов, осматривал больную, подъехала и Лейла. Она тщательно пыталась скрыть обиду, что ей как врачу не доверяют, тем более, проигнорировали ее советы и все же вызвали другого кардиолога. Увидев молодого врача, которой доверили судьбу самых тяжело больных, врач с интересом посмотрел на нее. Он стал задавать Лейле вопросы. По его лицу было видно, что ответы его удовлетворяют. Леонид Анатольевич понял, что перед ним стоит не просто врач, удививший его вначале своей молодостью, а весьма опытный специалист. – Простите, Лейла, – сказал он, – может быть, в этой ситуации и не совсем уместно спрашивать, но где вы учились? – В Астрахани, затем уже в Москве продолжила учебу в ординатуре, – ответила девушка, до конца не понимая смысла его вопроса. – А не Людмила ли Максимовна Горбенко была вашим наставником? – Да, именно она. А разве вы ее знаете? – Да, имею такую честь, и я рад, что многие ее студенты такие талантливые. Где бы они ни работали, я всегда их узнаю по профессиональному почерку. Они еще немного посовещались, и профессор сказал: – Я абсолютно согласен с Лейлой в том, что в лечении необходимо использовать основной набор лекарств. Сейчас каждая минута дорога. Завтра я созвонюсь с нашим институтом: необходимо подтвердить результаты анализов состояния почек больной. Только после этого можно будет говорить о применении остальных лекарств. Леонид Анатольевич пожелал переночевать в гостинице, сославшись на то, что там он чувствует себя более комфортно. Рахим, несмотря на все просьбы и уговоры Рашида приезжать в больницу только в случае крайней необходимости, как всегда, дежурил в коридоре больницы. Он был рад помочь другу и с нескрываемым удовольствием отвез профессора в лучшую гостиницу города, обещав утром привезти его обратно. Лейла, также пожелав всем спокойной ночи и дав дежурному врачу необходимые наставления, уехала. Не успела она закрыть за собой дверь, как в палату вошла возмущенная медсестра: – Вы меня, конечно, извините, но из этой палаты сделали какой-то проходной двор! Там пришел старик, требует пропустить его и даже угрожает мне. Что мне делать? Я же не имею права, кроме вас, никого сюда пропускать! Рашид терялся в догадках. Кто бы это мог быть? Он вышел в коридор и в его конце заметил дядю Мурада. Только сейчас он понял, что ни самому дяде, ни его семье, позабыв все на свете в эти суматошные дни, они так и не сообщили о случившемся. Дядя Мурад не мог скрыть свою обиду: – Почему я должен узнавать от совершенно чужих людей, что моя родная сестра лежит в реанимации, или вы обо мне все забыли? Что с ней произошло? Когда ее привезли? Старик вырывался из его рук, пытаясь зайти в палату. Рашид, заверив дядю в том, что за мамой смотрят лучшие врачи, спокойно объяснил, что состояние ее стабильное и никакая опасность уже не угрожает жизни. Позже, когда дядя немного успокоился, он завел его в палату. Увидев сестру, лежащую без сознания, окруженную капельницами и многочисленной следящей за ее состоянием аппаратурой, дядя Мурад прослезился. Он старался скрыть свои слезы от племянников, тихо что-то говорил сестре на ухо, думая, что она его слышит. Видя эту трогательную сцену, не смогла сдержать слезы и Луиза. Рашиду ничего не оставалось, как вывести ее в коридор. – Пусть поговорит, отведет душу. Он нас стесняется, поэтому рукой закрывает лицо. Ему сейчас необходимо выплакаться. Оставшись наедине со своей сестрой, Рашид решил поделиться с ней некоторыми соображениями, которые не давали ему покоя целый день: – Луиза, как ты думаешь, Лейла не обиделась на меня из-за того, что я вызвал московского профессора? Мне показалось, что она была недовольна, хотя старалась и не подавать виду. – Нет, тебе совсем не показалось. Ей это действительно было не очень приятно, но она никогда об этом не скажет вслух. Хорошо, что ты сам заметил. Я собиралась с тобой об этом поговорить, но не захотела расстраивать – тебе и без подобных проблем переживаний хватает. Только сейчас он понял, что совершил: даже из вежливости не спросив мнение лечащего врача, наоборот, даже пренебрегая им, он вызвал другого специалиста из столицы. А ведь Лейла так старается, столько уже сделала для их мамы. – Завтра обязательно извинюсь перед ней. Думаю, что она правильно меня поймет, – сказал Рашид сестре. Поняв, что дядя Мурад может так и до утра просидеть у постели сестры, а на все просьбы уехать домой будет только громко возражать, Рашид решил попросить его выйти с ним в коридор. Тихо, чтобы не потревожить покой больных, подошел к дяде и вежливо сказал так, как принято по отношению к старшему: – Воти, Луиза сегодня переночует у вас. – Правильно. Пусть едет. Там внизу в машине сидит Хасан. Он ее отвезет. – Воти, вам тоже нужно поехать с ней, отдохнуть. Здесь нельзя находиться: врачи недовольны, говорят, мы нарушаем больничный режим. Старик был непреклонен, и лишь настойчивые просьбы Луизы повлияли на него. На следующий день Леонид Анатольевич, как и обещал, приехал рано утром. Он снова стал внимательно изучать эпикриз больной, потом сделал несколько звонков в Москву. От главного врача больницы, где состоялось совещание, он уже шел с Лейлой. Они оживленно о чем-то разговаривали, профессор согласно кивал головой. Подойдя к Рашиду, он сказал: – Ну-с, молодой человек, вы зря не доверяете своим врачам. Все ими делалось и делается весьма грамотно и профессионально. Скажу больше, таких хороших врачей, как Лейла, даже в нашей клинике мало. Так что вы смело можете доверять ей. Но вынужден вас и огорчить. Врачи – это не боги. Все в руках Всевышнего. Мне сказали, что вы уже предупреждены о том, что может быть осложнение и, как бы мне не хотелось об этом говорить, непредсказуемый исход, вплоть до летального. К сожалению, даже молодой организм далеко не всегда переносит такой обширный инфаркт, а у вашей матери, вдобавок к тому, еще и серьезно больны обе почки. После этих слов профессора у Рашида по спине пробежал холодок. А врач из московской клиники все продолжал предупреждать его о возможных последствиях: – Нас часто обвиняют в излишней жесткости, может быть, даже жестокости, но я полностью согласен с коллегами, что родным и близким нужно говорить правду и одну только правду. Однако мы с вами оптимисты и будем надеяться, что все пройдет хорошо. Ведь так, Лейла? Молодая врач смущенно улыбнулась, а Леонид Анатольевич как-то особенно, по-отечески посмотрел на нее поверх очков. Тут зазвонил мобильный телефон, и профессор минут десять разговаривал с московскими коллегами о проблемах своей клиники. Он явно торопился вернуться обратно. В столице его уже ждали. – Моя помощь вам больше не нужна. Все теперь в руках вот этого замечательного доктора. Кстати, Лейла, если когда-нибудь надумаете приехать в Москву, я с вами с удовольствием встречусь и постараюсь переманить в свою клинику. Нам нужны такие молодые и талантливые врачи. – Он достал из нагрудного кармана визитку и протянул ей. – В любое время звоните. Рад буду вам помочь, и даже просто посоветовать. – Спасибо, Леонид Анатольевич, вы нам очень помогли. Сейчас же начнем делать все необходимые процедуры, как и договаривались, – ответила девушка. Зашла медсестра и позвала Лейлу к больному в мужское отделение. Оставшись вдвоем, Рашид протянул профессору деньги. – Сколько здесь? – спросил тот. – Та сумма, о которой мы с вами говорили. – Нет-нет, молодой человек, во-первых, я вам ни в чем не помог, а вовторых, для меня самого эта поездка была весьма интересной и полезной. Говоря об этом, профессор явно намекал на встречу с Лейлой. Давно он не встречал и столь замечательного специалиста, и столь прекрасную девушку саму по себе, которая могла дать фору любой столичной модели. Он то с удивлением, то с нескрываемым восхищением смотрел на нее, ловил каждое слово своей молодой коллеги, приходил в восторг и от ее знаний, и от обворожительной улыбки. Несмотря на все просьбы Рашида, профессор отказался брать больше денег, чем требуется на обратный билет. Доктор дождался возвращения Лейлы, тепло попрощался с ней и с Рашидом, и уже минут через пять безотказный Рахим вез его в аэропорт. После ухода московского кардиолога Рашид и Лейла некоторое время стояли рядом молча, думая каждый о своем. Затем Рашид, понизив голос, сказал: – Лейла, я только вчера вечером осознал свою ошибку. Мне не стоило так поступать, не посоветовавшись с вами. Я прошу извинить меня. – Вам не нужно извиняться, Рашид. Ведь речь идет о жизни вашей матери, и вы поступили так, как подсказывало вам сердце. На вашем месте, может быть, я бы поступила точно так же. Ведь вы абсолютно не знаете меня. Лейла улыбнулась, давая тем самым понять, что тема разговора исчерпана. «Как это прекрасно, когда ум соответствует внешности», – подумал Рашид. Он еще больше убедился в том, что она не только чудесный врач, но и человек доброй и прекрасной души. Чуть позже Лейла попросила его покинуть палату, так как необходимо провести ряд процедур и присутствие постороннего человека, а тем более мужчины, нежелательно. Рашид покраснел от неловкости и досады: как же он опять сам не смог об этом догадаться!
Прошли еще два дня. Рашид и Луиза по очереди дежурили у кровати матери. Изредка их подменял дядя Мурад. Несмотря на все просьбы обоих племянников, он каждый день приходил и часами сидел в коридоре. Тщательный уход и регулярные процедуры возымели свое действие. Рашид с радостью стал замечать, что на лице матери появился легкий румянец, иногда ему казалось, что она едва заметно шевелит рукой. Его радости не было предела. Теперь он не хотел ни на минуту отходить от нее, старался все время быть рядом. Ему казалось, что его присутствие придает матери силы. На календаре было уже 20 ноября, и на улице стоял холод, и часто шли дожди с мокрым снегом. Днем зашла Лейла и обрадовала, сообщив, что мама пошла на поправку и, возможно, через несколько дней она придет в сознание. Наступила ночь. И Рашид снова решил остаться до утра в больнице. Когда пришла дежурная медсестра, он вынужден был выйти. Стоя в коридоре у окна, Рашид строил планы на будущее. Как только мама выйдет из больницы, он ее и сестру повезет в Москву, покажет город. «Нет-нет! – Рашид ладонью слегка стукнул себя по лбу. – Какая может быть Москва?! В этом шумном и душном мегаполисе маме после болезни будет наверняка хуже. В столицу они поедут через год – два, а сейчас – либо тщательный уход дома, либо купить путевку – и отправить маму на курорт. Например, в Сочи или...» Вдруг он услышал чьи-то крики в палате, затем со слезами на глазах оттуда выбежала медсестра. Столкнувшись с Рашидом, она закричала: – Я не знаю, что произошло, но вашей матери стало хуже! Рашид бросился в палату. Аппаратура издавала неприятные звуки, словно летящая на вызов карета «скорой помощи». Он увидел жуткую картину: его мама билась в конвульсиях, словно кто-то бил ее током. Забыв о том, что в палате лежат и другие больные, он стал громко кричать, зовя на помощь. Тут же вбежали дежурный врач, медсестры. Они не могли понять, что случилось. В больную словно вкололи смертельную дозу яда, а несколько попыток стабилизировать ее давление не увенчались успехом. Жизнь покидала ее на его глазах. В палате уже собрался весь персонал больницы. Рашид искал глазами Лейлу, но ее все не было. Одна из медсестер сообщила, что за ней уже послали машину и она с минуты на минуту должна подъехать. Рашид все сильнее и сильнее сжимал руку матери, пытаясь передать ей всю свою силу и отвести боль. Как хотел он в эту минуту отдать ей свою жизнь, которую она когда-то ему подарила. – Мама, умоляю тебя, ты же сильная, держись, не оставляй нас, – он, как молитву, все повторял и повторял эти слова. Словно сквозь туман, он увидел Лейлу. На ней был домашний халат. Никогда он не видел ее такой растерянной. Она как молния носилась по палате, отдавая указания. Она искала дежурившую медсестру, пытаясь понять, что произошло, но той не было – как сквозь землю провалилась! А тем временем на экране побежала короткая красная строчка – больное сердце остановилось. Рашид изо всех сил сжимал руку матери и вдруг почувствовал, что она постепенно становится все холоднее и холоднее. Как сквозь сон, Рашид услышал плач Лейлы. Не выдержав, она выбежала из палаты. Этого не может быть! Рашид все не мог поверить, что его мамы уже нет в живых. Словно в бреду, он все звал и звал ее, умоляя не покидать их. Он уже не помнил, как его оттащили от кровати, как на его плечах повисла рыдающая Луиза, ища в нем поддержку. Выйдя в коридор, он увидел людей, но различить их лица, понять, кто они и что здесь делают, уже не мог. Ему казалось, что и его собственная жизнь оборвалась. Подойдя к окну, Рашид прислонился лбом к холодному стеклу. В эту минуту хотелось, чтобы оно разбилось и его острые кусочки вонзились в каждую его клетку, заглушая всю эту невыносимую боль. Из последних сил он пытался держать себя в руках, но слезы сами собой побежали по щекам, а к горлу, не давая дышать, подступил ком. Как ему хотелось забыться, может быть, уйти из жизни, чтобы быть там, где сейчас она, быть всегда рядом с самым близким и родным ему человеком – мамой... Узнав о беде, родственники стали подъезжать к больнице. Вскоре уже весь коридор наполнился людьми. Они подходили, выражали свои соболезнования, предлагали помощь. Впрочем, Рашид плохо понимал, о чем и что все ему тут говорят, он лишь кивал в ответ головой. Подошел Рахим. Он обнял друга и тихо, чтобы никто не слышал, сказал: – Рашид, сейчас все смотрят на тебя. Посмотри, как убивается Луиза, ей просто необходима твоя помощь. Я понимаю, как тебе сейчас тяжело, но нужно взять себя в руки. Эти слова вернули его к реальности, в которую так не хотелось верить. «Как такое вообще могло случиться?» – с болью в сердце подумал Рашид. Ведь еще днем Лейла, которой он верил как самому себе, обещала, что все будет хорошо. Неужели она обманула их и ввела всех в заблуждение? Вопросы и снова вопросы, на которые он никак не мог найти ответа, и от этой неопределенности голова его буквально раскалывалась на части. Но сейчас некогда было уже думать да гадать, надо было уже забирать тело матери, чтобы завтра, до захода солнца, похоронить ее. Рахим не позволил ему снова зайти в палату, догадываясь, что его друг может сорваться. Рашид широким шагом пошел к выходу, собираясь просить водителя подогнать машину ближе к дверям больницы. Но тут его окликнул один из врачей: – Я прошу вас, пожалуйста, зайдите ко мне в кабинет. Мне нужно с вами поговорить. Это очень серьезно. Рашид подумал, что может быть теперь важное, если его матери уже нет в живых, но все же пошел вслед за врачом. В кабинете находились Лейла и дежурившая в то время медсестра, которую все же удалось найти. У нее были красные от слез глаза. Врач долго не решался что-то сказать, нервно крутя то в правой, то в левой руке шариковую авторучку. Наконец, он заговорил: – Рашид, мы тут провели свое внутреннее расследование... Это полностью наша вина, и мы готовы понести заслуженное наказание. Лариса, медсестра, которая вводила в вену препарат, вот она стоит. – Он пальцем указал на медсестру. Та, словно загнанный зверек, стояла в углу кабинета и тихо плакала. – В общем, она перепутала лекарства и ввела совершенно 26 Берс Евлоев другой препарат. Слабое сердце вашей мамы не выдержало, и случилось то, что случилось… Рашид не сразу осознал смысл сказанных слов. Ему казалось, что врач что-то путает. Но тот продолжал говорить, объясняя, что медсестра была чуть ли не в невменяемом состоянии, дежуря подряд двое суток. Изза нехватки младшего медицинского персонала такое часто случается... Кровь ударила в голову Рашиду. Он сначала посмотрел на Лейлу, пытаясь понять, говорит врач ему правду или нет. Но та, опустив голову, стояла у дверей, то ли намереваясь не пускать никого постороннего в кабинет, то ли наоборот – сама готовая в любую секунду выскочить из него. Затем он посмотрел на медсестру. Перехватив его холодный и жесткий взгляд, женщина закрыла лицо руками и начала рыдать еще громче. Она бросилась к его ногам и, обхватив их, начала умолять простить ее. Рашид даже не понимал, что он больше сейчас испытывает к ней – ненависть или жалость. Сквозь рыдания, прерывающимся голосом она сказала, что у нее нет мужа, трое маленьких детей, которые без нее пропадут. Он пытался вырваться из ее рук, но она все сильнее и сильнее хватала его за ноги. Вмешался врач и силой оттащил ее от Рашида. – Теперь вы знаете все. Вы вольны делать с нами все, что пожелаете. Мы полностью осознаем свою вину. Лариса сегодня же будет уволена, а уже завтра ее дело передадим в прокуратуру. Рашида всегда отличала способность трезво думать, даже в самых трудных обстоятельствах. – Кто еще знает об этом? – холодно спросил он у врача. – Только мы трое и вы. – Хорошо, мне сейчас не до всего этого. Пока оставим все так, как есть, а позже решим, как поступить, – сказал он и вышел из кабинета, даже не взглянув на Лейлу, которая, пропуская его, отошла от дверей и еще ниже опустила голову. Тем временем, уложив тело матери в машину, родственники и Рахим уже ждали его на улице. Несмотря на их возражения Рашид сел на корточки возле матери и всю дорогу до дома, придерживая ее тело при резких толчках на дороге, читал молитву. Услышав о смерти Тамары, несмотря на глубокую ночь, во дворе собрались соседи, близкие родственники. Среди них он заметил дядю Мурада, но подойти к нему не решился, зная, что старику так тяжело, что вряд ли он ему сейчас хоть чем-то поможет. За последние дни старик заметно похудел, лицо осунулось, а глаза все время были влажными. Дядя Мурад терпеливо принимал соболезнования, хотя сейчас ему, наверное, больше всего хотелось быть рядом с сестрой... Двор уже напоминал большой муравейник. Молодые ребята несли столы и стулья от соседей, женщины собирали посуду, выносили все лишнее из дома. Организацией похорон занимался старший дядя по отцу, ему помогал Рахим. Он уже успел договориться с мясником, привез огромный котел для варки мяса. Рахим старался не упустить ничего, зная, что его другу сейчас не до этого. «Как хорошо, что есть люди, которые приходят в самую трудную минуту», – подумал Рашид. Он сам всегда охотно шел помогать всем, будь то родственники или соседи. Но сегодня от пережитого у него просто опустились руки, и он был особенно благодарен людям, пришедшим им на помощь. Утро в день похорон было холодным и ненастным. Дул пронизывающий ветер, а ближе к восходу солнца пошел мокрый снег. Казалось, что вместе с людьми сама природа оплакивала смерть Тамары. К восьми часам утра во дворе уже негде было яблоку упасть. Шли родственники, соседи, коллеги Тамары и все, кто ее знал и любил. Женщины плакали, раздирая на части и без того измученную душу Рашида. Когда было роздано жертвенное мясо, из дому вынесли тело, завернутое в ковер, и положили во дворе на огромном полотне брезента. Старики стали в круг и начали читать молитву. В эту минуту Рашиду хотелось кричать, просить остановиться, не уносить маму, но старики закончили молиться, аккуратно подняли носилки с телом и стали выносить покойницу. Из дома доносились крики, голоса, но даже сквозь них он услышал плач Луизы, такой жалостный и умоляющий. На кладбище стояла тишина. Похоронная процессия остановилась возле свежевырытой могилы, и старики, читая молитву, медленно опустили тело в могилу, а затем быстро начали засыпать ее землей. Еще долго Рашид будет помнить эту страшную и жуткую картину. Разумом он понимал, что люди смертны и рано или поздно все будут вот так же похоронены, но сердце, тревожно пульсируя в груди, отказывалось принимать то, что видели его воспаленные глаза. Вскоре над могилой образовался небольшой холмик и появился чурт* . Когда все отошли, Рашид встал на колени, собираясь что-то сказать маме, но в горле снова, как и тогда, в больнице, стал ком и вместо слов из груди пошел тихий не то хрип, не то стон. Ему не хотелось верить, что мамы больше нет, что он больше никогда не увидит ее светлые и бесконечно добрые глаза, не услышит привычных для него ласковых слов... Рашид не помнил, как прошли следующие три дня. Люди шли и шли – с утра до вечера. Он даже и не догадывался, что у них столько родственников. Многих даже видел впервые. Все они выражали соболезнования, просили выдержать это испытание, говорили, что все в руках Всевышнего и нужно с его волей смириться. * Чурт – могильная плита, памятник. Рашид и сам все это хорошо понимал, и сам когда-то в подобной ситуации утешал других, но, когда это коснулось его лично, понял, как трудно найти нужные слова, как нелегко успокоить душу, которая все время ноет, причиняя боль и страдание. На третий день ближе к полуночи люди постепенно стали расходиться, и уже скоро в их доме, кроме самых близких родственников, никого не осталось. Смертельно устав от бессонных ночей, Рашид прилег на диван, и уже через минуту спал, не слыша ничьих голосов. К нему пришел удивительный сон. Он видел перед собой огромную зеленую лужайку, а посреди – маленький ручей, в котором текла такая чистая вода, что на дне видны были даже самые мелкие камушки. Тихое журчанье воды он слышал отчетливо. Но вот откуда-то вышла женщина, вся в белом. Шлейф ее белоснежного наряда тянулся за ней. Она подошла ближе к ручью и стала ладонью черпать из него воду, которая, превращаясь в золотой песок, сквозь ее пальцы снова уходила в ручей. Подняв голову, женщина посмотрела на него, и Рашид узнал маму. Она улыбнулась и что-то тихо сказала ему. Захотелось кричать от радости, подбежать и обнять ее, но какая-то невидимая стена вдруг разделила их. Затем мама медленно встала и, продолжая улыбаться, исчезла в дымке тумана... И тут он проснулся. Рашид еще долго не мог поверить, что это сон, ему хотелось, чтобы он стал явью, но знакомые стены дома, знакомая мебель вернули снова в реальность. Поднявшись с дивана, Рашид вышел во двор. Там уже занимались уборкой Луиза и Фатима, жена Рахима. Обе в черных одеждах, на этом морозе мыли посуду. Рашиду стало стыдно, что он так и не достроил навес и кухню. Все откладывал на потом, до лучших времен, а когда пришла беда, в доме не нашлось даже места, чтобы в тепле помыть посуду. До седьмой ночи было еще несколько дней, и Рашид решил до этого времени закончить самые неотложные дела. В первую очередь надо было определиться, что делать с медсестрой, из-за чьей халатности умерла мама. В его голове не укладывалось, как может простая человеческая небрежность лишить человека жизни! Он не мог понять, что нужно предпринять в этой ситуации. Хотел посоветоваться с сестрой, но той лучше было об этом даже и не знать: еще один удар, снова слезы... Простить? Значит, оставить без наказания это преступление. Тогда это может повториться и еще с кем-то, и не раз... С другой стороны, что он изменит, решив сурово наказать медсестру? Маму уже не вернуть, а все остальное было уже и не так важно. Жаль, подумал Рашид, что у Лейлы нет мобильного телефона, иначе он сказал бы о своем решении, которое только что принял. Пришлось ехать в больницу. Некоторые больные и врачи, узнав его, останавливались, выражали свои соболезнования. Наконец он дошел до кабине- та Лейлы, постучав, открыл дверь. Лейла, склонившись над столом, что-то писала. Увидев Рашида, она быстро отложила бумаги в сторону, встала и предложила ему присесть на стул. Расспросив, как прошли похороны, каково самочувствие Луизы, она замолчала, давая тем самым понять, что теперь готова выслушать его. Рашид не знал с чего начать и долго не мог подобрать нужные слова. Вот так сходу сказать, что он все и всем прощает, было бы глупо. Но, с другой стороны, оттягивать дальше этот разговор тоже не хотелось. – Я вот, собственно, по какому вопросу зашел… Лейла, вы извините, если что-то не так сказал в ту ночь, вы, наверное, понимаете, что непросто было в сложившейся ситуации контролировать себя, следить за своими эмоциями. – Рашид, это мы должны у вас просить прощения. Это наша вина, и мы ждем только вашего решения. – Лично к вам, кроме благодарности, у меня ничего нет. Вы сделали даже больше, чем могли, и думаю, что когда-нибудь я смогу вас отблагодарить. Но вот что касается той медсестры... кажется, ее зовут Лариса? Так вот, я не хочу, чтобы дело ушло в прокуратуру и она была осуждена. Просил бы и вас не наказывать ее сурово. Хотя ее ошибка и стоила жизни моей матери, но ведь все мы ошибаемся. Только вот что... Лейла впервые за весь его монолог подняла голову и взглянула в его глаза. Рашид, медленно подбирая слова, продолжил: – Если это все случилось действительно от ее усталости. Но если это небрежность, то Лариса должна уйти навсегда из больницы. В любом случае, вы сами это понимаете, ее нельзя допускать к выполнению серьезных процедур. Ошиблась раз – ошибется и второй. Но это уже решать вам. Лейла не знала, что ответить. Какое мужество, терпение и благородство нужно иметь, чтобы простить такое. Пережив смерть близкого человека, говорить обо всем этом тихо и спокойно. Она с нескрываемым уважением смотрела на этого юношу, из-за ранней седины выглядевшего немного старше своих лет. Они еще недолго поговорили. Лейла обещала передать его слова главврачу. Когда Рашид вышел из ее кабинета, он почему-то был абсолютно уверен в том, что они обязательно еще увидятся, возможно, и не раз, что он будет разговаривать с этой прекрасной девушкой и их свяжет не только борьба за жизнь мамы и ее недавняя утрата, но и еще нечто другое...
Продолжение следует....