Предыдущую главу 6.1 читайте здесь.
Август 1915
Ранение
Илья Иванович воспользовался высоким положением флагманского офицера штаба флота и отдал распоряжение командиру воздухоплавательной станции Кильконд продолжать воздушную разведку приближающейся германской эскадры. В небе над кораблями противника должны постоянно находиться наши аэропланы. Распоряжение было исполнено в точности: едва одна пара летающих лодок шла на посадку, на смену ей взлетала следующая. В начале пятого утра старший пилот пары, возвратившейся после облета кораблей противника, сообщил важные сведения. В штаб тут же отправилась шифровка:
«08 августа. 04:00. Немецкие тральщики начали операцию по подготовке прохода в минном заграждении в западной части Ирбенского пролива. Их прикрывают шесть эсминцев. Главные силы противника находятся в Балтийском море на дистанции восемь миль от передовой группы.
Стрельцов».
Ответа на телеграмму не последовало. Илья Иванович сразу понял, что началась активная фаза операции германского флота по прорыву в Рижский залив. Сейчас все имеющиеся под рукой у Канина корабли выйдут на боевые позиции, чтобы воспрепятствовать действиям противника. Стрельцов решил из Кильконда перебраться на мыс Церель, перед которым как на арене цирка можно будет видеть, как развиваются события. Строго наказав командиру радиопоста в Кильконде постоянно находиться с ним на связи, полковник на грузовике, который возил снаряды из арсенала в глубине острова на батарею морских орудий мыса Церель, добрался до места назначения. Рядом с батареей находился замаскированный в бетонных укреплениях пост наблюдения и слежения за обстановкой, где имелась связь с Непениным и с радиопостами на островах Эзель и Даго.
Рассвело, и Стрельцов в мощные оптические приборы рассматривал германские тральщики, которые на расстоянии четырех миль от него проводили траление участков на входе в Ирбенский пролив. Примерно через час с севера подошли наши канонерские лодки «Кореец», «Сивуч» и дивизион эсминцев, которые с ходу открыли огонь по тральщикам и эсминцам прикрытия. Стрельцову было видно, что снаряды наших кораблей достигают цели, на двух эсминцах начались пожары. Немцы в свою очередь активно огрызались, снаряды с обеих сторон, взрываясь при недолетах, поднимали высокие всплески воды. Вдруг по проливу разнесся тяжелый грохот, и в том месте, где только что находился германский тральщик, возник огромный фонтан из воды и пара. Противник понес первую боевую потерю, на русской мине подорвался тральщик Т-52.
В десять тридцать стрельбу начал линкор «Слава», удачно прикрытый от противника изгибами острова Эзель. Его тяжелые залпы оказались успешными – один из германских эсминцев, объятый пламенем сильного пожара на палубе, покинул общий строй и тихим ходом ушел в сторону моря. Управлением огня линкора занимался артиллерийский корректировщик, расположившийся рядом со Стрельцовым на посту НиС. Через некоторое время в фонтане воды и страшном грохоте сгинул еще один германский тральщик – Т-58. Остальные «тральцы» по одному начали выходить из боя, их прикрывали эсминцы, которые получили команду подвергнуть обстрелу позиции русских на мысе Церель, откуда так удачно корректируется огонь линкора «Слава». Обо всем, что происходило перед глазами, Илья Иванович оперативно докладывал командованию.
Чуть позже стало понятно, что обстрелом мыса Церель занялись не только эсминцы, но и крейсера с линкорами, находившиеся вне зоны видимости. Взрывы их тяжелых снарядов перепахивали землю и «расклевывали» в крошку бетонные укрепления. Один из взрывов пришелся прямо по капониру, где находился Стрельцов. После грохота пришедшие в себя люди отплевывались от завесы пыли и дыма, накрывшей помещение. Слышались стоны раненых. Кто-то крикнул: «Санитар!», и Илья Иванович, сильно ушибший обо что-то левое плечо при взрыве, морщась, пошел смотреть, что произошло с людьми на посту. К нему тут же подбежал один из санитаров и скороговоркой произнес:
– Вашбродь, у вас плечо в крови.
А потом, обернувшись, крикнул:
– Сюда носилки! Пилот ранен!
До Стрельцова сквозь звон в голове дошло, что речь идет о нем, ведь он второй день ходил в летной кожаной амуниции – переодеться на острове было не во что. Он сменил лишь шлем пилота на морскую фуражку, взятую по случаю на посту радиоперехвата. Пока он, оглушенный взрывом, медленно размышлял, два санитара сняли с него кожаную куртку, разрезали рубаху на плече, и начали обрабатывать его ушиб. Правда, тот, что постарше сказал:
– Повезло вам, вашбродь, осколок маленький, прошел навылет, ни суставы, ни кости не пострадали. Крови только много текет, видать артерию зацепил. Щас получше забинтуем. Да, вы ложитесь на носилки, не то голова закружится.
«Ну, вот, Стрельцов, и тебе досталось», – почему-то весело сказал сам себе полковник. Его уже куда-то несли. Здоровой рукой он помог себе опереться, сел на носилках и приказал санитарам:
– Я – полковник Стрельцов из штаба флота. Срочно вызовите мне командира поста.
Сообщение о ранении полковника быстро возымело действие. По распоряжению Непенина, его отвезли на пост радиоперехвата, а оттуда вновь на воздухоплавательную станцию Кильконд. Штабс-капитан Троицкий, усаживая в аэроплан своего важного пассажира, ворчал:
– Надо же, столько налетали на наших «бабочках» беззащитных, и живы-здоровы были. А за крепостные стены забрались, и вон что случилось. Я всегда говорю, в небе спокойнее, чем на земле.
Два часа полета в Ревель Стрельцов проспал: он давно был на ногах и без отдыха. На станции у речки Бригиттовки его встречали кавторанг Борис Петрович Дудоров и врач. Плечо было подвергнуто тщательному осмотру. Вердикт полевого хирурга гласил: «Заживет, как на собаке!». Дудоров для профилактики вновь разлил по стопкам «довоенный» коньяк и пожелал выздоровления.
Автомобиль доставил Илью Ивановича в разведотделение. В «скворечнике» начальника ждали помощники Ренгартен и Тихонов. Ренгартен доложил, что немцы пока выжидают у входа в Ирбенский пролив, Шмидт решает, что делать дальше. А Непенин телеграфом сообщил, что дает полковнику два дня отдыха на выздоровление, но потом сам приедет в Ревель для решения ряда вопросов.
Добравшись до дома, Стрельцов прямо-таки упал в постель, едва успев раздеться. Но за ночь он отдохнул и набрался сил, оттого утром чувствовал себя вполне сносно. Ему пришло в голову, что неплохо было бы пригласить Кристину, с которой он расстался десять дней назад, и порадовать даму подарком, привезенным из Петрограда. Он знал наверняка, что она будет в восторге от такого сюрприза.
Домашнее лечение
Кристина появилась во второй половине дня и сообщила, что может остаться до утра. Потом, иронично улыбаясь, добавила: «Если господин полковник не соберется сегодня вечером уехать на войну, вытолкав гостью на улицу». Они пили кофе, сидели и разговаривали о всяких пустяках. Гостья пребывала в обычном для нее состоянии избалованной дамы. Но ее поведение вмиг изменилось, когда она заметила гримасу боли на лице Стрельцова и марлевую повязку на плече. Было видно, что она искренне проявляет сострадание к человеку, получившему ранение в бою. Все увещевания полковника в том, что случай не стоит внимания, что рана – пустяшная, скоро зарубцуется и не оставит напоминаний, на Кристину не действовали. Ей не терпелось оказать какую-то помощь пострадавшему, и успокоилась она лишь тогда, когда Илья Иванович согласился на перевязку ее руками. Медицинских навыков у женщины не было, но она очень старалась и под руководством самого раненого аккуратно обработала плечо и сделала перевязку вполне себе, словно доктор научил.
Следующей ее ошеломляющей идеей стало желание собственноручно помыть в ванне раненого, которому трудно одному справиться с такой процедурой. Про себя Стрельцов подумал, что, к счастью, новоявленная сестра милосердия не умеет делать уколы. Без отпирательств он позволил раздеть себя и препроводить в ванную комнату, где в чугунной ванне уже плескалась вода. Прежде, чем заняться подготовкой к мытью, Кристина без какого-либо кокетства сняла чулки и платье. Оставшись босиком и в кружевной нижней рубашке, под которой проглядывало красивое белье, она превратилась в истинную финско-эстонскую богиню чистоты Сулис, которая заведует порядком в саунах. С вдохновением намыливала, терла, поливала водой и споласкивала мужчину до тех пор, пока он не стал скрипеть от чистоты. Тогда богиня вытерла его полотенцем и проводила в постель, сказав, что скоро придет сама.
Утром Кристина расхаживала по комнате в белой мужской сорочке, поскольку не было халата, и демонстрировала длинные стройные ноги. Стрельцов на правах выздоравливающего оставался в постели, но вручил даме привезенный подарок – французские и итальянские журналы мод лета 1915 года.
Восторгу гостьи не было предела! Поджав ноги, она расположилась на диване и с наслаждением разглядывала цветные рисунки и выкройки известных модных домов Европы. О присутствии мужчины она, казалось, забыла совсем. Хотя нет, иногда, не отрываясь от созерцания мира высокой моды, бросала реплики:
– Представляешь, европейские дамы, наконец, избавляются от этого убогого стиля «милитари»! А в начале войны, будто с ума посходили, винтовки с патронташами еще бы вместо сумочек носили…
Или:
– Милый! Нет, ну к чему такие воротники! Тебе бы это понравилось? Не понимаю, что здесь хорошего…
И тому подобное.
Расстались в этот раз без слез и вполне мирно. Кристина спросила, надолго ли он заглянул в Ревель. Стрельцов смущенно пожал плечами, а она понятливо и грустно улыбнулась.
В гуще информации
Всю следующую неделю полковник почти круглосуточно находился в разведывательном отделении и сравнивал, объединял, правил потоки поступающей информации о событиях в Рижском заливе.
Германский вице-адмирал Шмидт после первой попытки прорыва более суток простоял со своей армадой у входа в Ирбенский пролив. Наконец, он решился пустить в ход крейсера и эсминцы – надо же было выполнять приказ Адмиральштаба! Противоположную задачу – не отдавать противнику Рижский залив – решал вице-адмирал Канин, который выполнял заветы адмирала Эссена. Василий Александрович маневрировал теми незначительными силами, которые находились в его распоряжении. И каждый командир корабля бился с противником на пределе возможностей, добывая славу в противостоянии.
Бой эсминца "Новик"
В ночь на 17 августа новейшие германские эсминцы V-99 и V-100, вступившие в состав флота только весной 1915 года, осуществляли поиск линкора «Слава». Вместо линкора несколько раз вынужденно вступали в перестрелку с нашими эсминцами. Завершая безрезультатный поиск, немцы обнаружили идущий навстречу одинокий русский корабль и открыли по нему стрельбу. На их беду кораблем оказался прославленный эсминец «Новик». Его командир капитан 2 ранга Беренс, будто медведь с дворнягами, за семнадцать минут боя сумел расправиться с V-99 и нанести тяжелый ущерб V-100. «Девяносто девятый» потерял управление, выскочил на минное заграждение и взорвался, а «сотый» еле ушел с развороченной кормой.
Утром 19 августа вышедшая на боевую позицию возле острова Эзель подводная лодка Е-1 провела торпедную атаку германского крейсера «Мольтке», направлявшегося в Ирбенский пролив. У крейсера после взрыва торпеды образовалась пробоина в правом борту. В результате, еще один поврежденный германский корабль покинул эскадру и ушел на длительный ремонт.
Бой канонерских лодок "Сивуч" и "Кореец"
Вечером 19 августа вице-адмирал Канин приказал всем кораблям уйти на позиции за остров Моон – оставаться в западной части залива в присутствии всей эскадры вице-адмирала Шмидта было опасно. Но две канонерские лодки «Сивуч»
и «Кореец»,
не успевшие покинуть свои позиции из-за постановки мин около Усть-Двинска, были застигнуты крейсером «Аугсбург» и двумя миноносцами. Русские корабли открыли прицельный огонь по врагу, который в горячке боя принял «Сивуча» за линкор «Слава». А орудия канонерки и били, как пушки линкора, ураганным огнем вместе с «Корейцем» они повредили крейсер «Аугсбург» и миноносец. Командир «Сивуча» капитан 2 ранга Петр Нилович Черкасов, после того как в получасовом бою его корабль после прямого попадания потерял ход, приказал командиру «Корейца» уходить в Моонзунд, а сам продолжил смертельный бой.
Подошедшие на помощь «Аугсбургу» линкоры «Позен» и «Нассау» добили героическую канонерскую лодку. За этот бой «Сивуч» назвали «Балтийским «Варягом». Поврежденный «Кореец» вынужден был выброситься на камни, так как тяжелые повреждения не дали ему далеко уйти.
В следующую ночь на 20 августа подорвался на мине и затонул германский эсминец S-31, который находился в дозоре между островом Руно и мысом Доменес. Кроме того, немцы затопили на подходе к Пернову (Пярну) три брандера. Эту операцию прикрывали крейсер и три эсминца, но она оказалась бессмысленной, потому что русские не пользовались Перновской гаванью.
Вице-адмирал Шмидт, озабоченный мощным сопротивлением легких сил вице-адмирала Канина, утратил решительность и сутки простоял на якорях возле острова Кюно посреди Рижского залива. Шмидт с немецкой пунктуальностью анализировал плюсы и минусы. Его эскадра потеряла эсминцы V-99 и S-31, тральщики Т-46, Т-52 и Т-58. Линейный крейсер «Мольтке», крейсера «Тетис» и «Аугсбург», эсминцы V-100, S-144 и тральщик Т-77 получили тяжелые повреждения. Русские лишились канонерских лодок «Сивуч» и «Кореец», а линкору «Слава» и эсминцу «Сибирский стрелок» требовался ремонт после полученных в боях попаданий. Расклад оказался явно не в пользу германского адмирала. Вместо спокойной плановой операции он получил продолжительную и кровопролитную битву. Адмирал прорвался в Рижский залив, но оставаться в нем под прицелом русских сил, еще не вступавших в бой, ему не хотелось. 21 августа германская эскадра повернула в Ирбенский пролив и ушла в Либаву. В итоге все потери адмирала Шмидта оказались бесполезны, он так и не выполнил задачи, поставленные берлинским Адмиральштабом.
Секретно
Выдержки из РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНЫХ СВОДОК
ШТАБА БАЛТИЙСКОГО ФЛОТА
за август 1915 года
Агентурное сообщение по докладу командира 8-й германской флотилии миноносцев о бое с канонерской лодкой «Сивуч»:
«Противник храбро сражался до последнего мгновения; надстройки его были разрушены, внутри происходил взрыв за взрывом, и борт его был раскален и красен, как жаровня. В 21.30 корабль перевернулся со всем его мужественным экипажем. Вместе с «Позеном» по канонерской лодке, принятой за “Славу”, стрелял также линкор «Нассау». Моя флотилия миноносцев провела атаку, выпустив по нему четыре торпеды...».
Аналитическая справка по обстановке в Рижском заливе:
«В августе 1915 года германский флот, перейдя к активным действиям, предпринял попытку прорыва в Рижский залив. Его остановили именно наши минные заграждения: потеряв на русских минах три тральщика и два эсминца, повредив крейсера, из-за угрозы новых потерь германское командование вскоре отменило свои планы. Это привело затем и к срыву наступления их сухопутных войск на Ригу, так как оно не было поддержано с моря флотом. Германская армия, наступавшая на Ригу, осталась без поддержки флота, и Рига была спасена. Балтийский флот немедленно возобновил и усилил минные заграждения, тем самым отстоял Рижский залив».
Развертывание новых радиопостов на островах в Финском заливе.
21 августа штаб Балтийского флота телеграфировал командирам дивизий, бригад и отдельных частей об окончании операции по предотвращению прорыва германского флота в Рижский залив и возвращении кораблей эскадры Канина в места постоянной дислокации. Немедленно после окончания операции в Ревель приехал контр-адмирал Непенин. В порту его встречал полковник Стрельцов, который сразу повез начальника в тот самый «скворечник», где они познакомились почти полгода назад.
Адриан Иванович поздоровался с помощниками начальника разведывательного отделения Иваном Ивановичем Ренгартеном и Владимиром Константиновичем Тихоновым, а потом направился беседовать со Стрельцовым один на один в его кабинет. У большой карты, раздвинув занавески, скрывавшие ее от посторонних глаз, Непенин живо изложил свою точку зрения на развитие радиоразведки на Балтийском флоте.
События последнего времени доказали командованию флота и адмиралам в Морском Генеральном штабе, что в планировании морских операций и претворении разработанных планов в жизнь данные о намерениях и действиях противника, добытые постами радиоперехвата, имеют все более важное значение. Дело дошло до того, что любой крупный чин военно-морского командования не начинает новый день без чтения разведывательных сводок о положении и действиях противника, в которых значительная доля данных добыта радиоразведчиками. С учетом серьезного отношения командования к результатам деятельности постов радиоперехвата, Непенину не составило большого труда убедить флотское командование и высшее руководство в Адмиралтействе в необходимости выделить средства на развертывание нескольких новых радиопостов на островах в Финском заливе. Будем устанавливать новую аппаратуру системы Беллини и Този, добавил контр-адмирал, поскольку она может обеспечить более высокую точность пеленгования по сравнению с первыми разведывательными радиопеленгаторами системы Ренгартена. Вопросы оборудования создающихся подразделений радиоразведки специальной техникой вновь лягут на плечи Ивана Ивановича, который перед войной уже занимался созданием первых радиопостов, тех, что сегодня добывают самую важную информацию.
Стрельцов поддержал контр-адмирала в стремлении дальше развивать силы и средства разведки. Сойдясь в едином мнении по самой идее, они приступили к обсуждению ее деталей, главным образом, вопроса о насыщения кадрами новых разведывательных подразделений.
Илья Иванович увидел, что Непенин удовлетворен обсуждением вопроса, с которым приехал в Ревель. В свою очередь и он собрался довести до начальника суть новой задумки, которая не давала ему покоя все прошедшие десять дней августа, проведенных на казарменном положении. Сменив контр-адмирала возле карты разведывательной обстановки, полковник неторопливо начал излагать свою мысль.
План агентурной операции
– Адриан Иванович! Думаю, вы не станете оспаривать тот факт, что разведка по сути дела провалила начальный этап прошедшей операции по предотвращению прорыва кораблей противника в Рижский залив. Агентура нам сообщила, что германские адмиралы задумали пройти через Ирбенский пролив и закрепиться в Рижском заливе. Честь ей и хвала, она старается изо всех сил. Радиоразведка получила приблизительные сведения о том, какие силы противника и когда пойдут в бой. А дальше получился провал, который буквально в последний момент помогла преодолеть воздушная разведка.
Непенин в задумчивости мерил шагами помещение и довольно вяло возразил:
– Пожалуй, не стоит воспринимать произошедшие события столь критично. В результате слаженных действий всех видов разведки командующий флотом своевременно получил необходимые данные о действиях и составе германской эскадры. Впрочем, чувствую, что у вас появился какой-то план. Рассказывайте…
– Я не успокаиваю себя и прошел к следующему выводу. Чтобы получать своевременную и точную информацию о действиях германского флота Открытого моря, нам необходимо иметь агента в его штабе.
Адриан Иванович скептически спросил:
– У вас есть возможность завербовать кого-то из офицеров в Кильской военно-морской базе? Глубоко сомневаюсь.
Однако Стрельцов продолжал развивать мысль:
– Завербовать штабного офицера или унтер-офицера действительно очень сложно. Но можно внедрить туда своего человека.
– Неужели вы нашли кандидата для такой работы?
– Пока нет. Но появились предпосылки для проведения операции по внедрению в штабные органы противника подготовленного агента.
Непенин молчал и с удивлением смотрел на своего офицера, а тот доложил о появившихся перспективах:
– На днях мичман Тихонов, работавший в лагере для военнопленных, доложил, что туда доставили лейтенанта германского флота, чудом спасшегося после гибели своего корабля. В лагере никто из пленных офицеров его не видел, потому что лейтенант был контужен и сильно простужен, поэтому сразу помещен в лазарет на карантин и излечение. Тихонов несколько раз беседовал с ним и получил довольно-таки подробные сведения о его биографии. Немец служил прежде офицером торгового флота и несколько лет плавал за границей, поэтому в Германии сейчас почти нет людей, которые бы его хорошо знали. Родители лейтенанта имеют дом в Гамбурге, но задолго до войны, переехали жить в Италию. Там, в городе Ливорно отец открыл свое дело по строительству яхт и скутеров. После начала войны он не смог возвратиться на родину, и вынужден остаться в стране, воюющей с Германией. Таким образом, если под видом немецкого лейтенанта военно-морских сил в тыл противника будет заброшен наш человек, то контрразведке будет довольно сложно проверить его. Наша задача в настоящий момент заключается в том, чтобы подобрать среди молодых офицеров Балтийского флота кандидата для выполнения такой задачи. Если, конечно, Адриан Иванович, вы поддержите этот план.
– Что же, Илья Иванович, в целом идея мне нравится. Если у вашего отделения все удачно получится, результат может быть довольно интересным. Так что, действуйте!
Илья Дроканов. Редактировал Bond Voyage.
Все главы романа читайте здесь.
======================================================
Дамы и Господа! Если публикация понравилась, не забудьте поставить автору лайк и написать комментарий. Он старался для вас, порадуйте его тоже. Если есть друг или знакомый, не забудьте ему отправить ссылку. Спасибо за внимание.
======================================================