Джон Грэхем бредёт неказист и брюзглив.
Несётся повсюду весёлый мотив — канун Рождества, тра-та-та, тра-та-та, сияет огнями вокруг красота, вот только снежок что-то не заглянул.
Джон Грэхем в плескучую лужу шагнул и сразу вопить: "Что за бред, что за дрянь?! Опять прохудилась небесная рвань и льётся, и льётся водища с небес проклятьем за шиворот вместо чудес! Алло, наверху? Разберитесь уже! Я требую сухости на рубеже двух лет. Чёртов праздник желаю без луж! Давай, Санта Клаус, хватайся за гуж!»
И тут же просохло, и тут же вокруг (родив у прохожих заметный испуг) дороги не блещут, не плещут. Прошло. Ещё б в атмосфере включили тепло. Не мокнут носки — меньше шансов простыть. Трещат от мороза деревья, кусты. В кофейнях трещит и ругается люд — заказы напитками не подают, кофейный остаток в сухом веществе.
Давление нудно трещит в голове. Трещит черепица – незнамо куда на крышах в растворах исчезла вода.
Кусок отвалился и с радостным "чпок" впечатался Джону в подставленный бок.
"Ой-ой! - закричал пострадавший герой. Не надо такого! Делете! Отбой! Ты, кажется, Санта, слегка перегнул. По срокам желание можно вернуть?»
Гирлянды лизнул разноцветный всполóх, понёсся по улице старческий вздох — вернулась вода.
***
Недоволен, багров, Джон Грэхем по улице шлёпает вновь.
Мигают фонарики, ёлки шуршат, по улицам люди толпой мельтешат, подарки волочат, коробочки прут, в витринах торчит новогодний уют. И музыка всюду: то джингл, то беллс, волынка, гитары, клаксон где-то влез, пиликает: "Всех с Новым годом, друзья!" Никак избежать этих звуков нельзя!
Джон глубже, как мог, натянул котелок, заткнул уши так, чтобы слышать не смог, но выключить звуки не вышло никак. Шепнул себе мысленно: "Санта – дурак!", а вслух: "Я желаю, чтоб город сменил рождественский старый фальшивый винил!"
Всё стихло. Повисла на миг тишина, лишь мелко дрожит в поднебесье луна. Качнулась, моргнула над росчерком крыш. И вдруг отступила вечерняя тишь: звенят звёзды так, что твои бубенцы, дырявится звуком ночной антрацит. Всё громче и громче, сейчас оглушат. Прохожие хлопать в такт звукам спешат. Стозвон наверху, а внизу – трескотня.
"Да этакий шум доконает меня! — тут Джон возопил. – Нету мочи терпеть! Пожалуйста, выверни звук хоть на треть, а лучше верни всё как было, дедуль!"
Как будто бы посохом кто-то махнул, и звёзды притихли. Опять "Джингл беллс" и прочий рождественский хор децибел.
***
Джон Грэхем шагает. Уныл и пунцов.
Фонарики нагло сияют в лицо. Гирлянды бессовестно светят в глаза, посмотришь вперёд и посмотришь назад — всё то же: мерцает, искрится, горит и Джона совсем ослепить норовит. Ещё и толпа, этот буйный народ, хватает подарки, танцует, поëт.
"А можно…"
"Не можно!” - послышался глас. Спустился с небес расписной тарантас: весёлый старик, три оленя, мешки, открытки бесстыдно являют стишки.
"Ты мне, Грэхем Джон, надоел — просто жуть! И так-то на праздниках не продохнуть! Хорош столько ныть — у дедули аврал! Желаю, чтоб ты ничего не желал!" Он посохом треснул, весь мир зарябил, стемнело, как будто плеснули чернил, потом развиднелось: взлохмаченный Джон желанием дедушки в мозг поражён.
Знакомьтесь: Джон Грэхем, он весел как мем, приятный, опрятный, во всём джентльмен.
Хоть праздник, хоть будни, хоть снег, хоть вода — он всем в этой жизнь доволен.
Всегда!
Автор: Саша Нефертити
Больше рассказов в группе БОЛЬШОЙ ПРОИГРЫВАТЕЛЬ