Боль и любовь
Марии было так плохо от пережитого, что она всю ночь провела в саду, валяясь на пуховике. Наступивший рассвет был так прекрасен, что она ожила, и, радуясь, что все спят, стала нагишом купаться в солнечных лучах. Этого Кент вынести уже не мог. Когда её подхватили руки Белобрысого, и шёлк его волос коснулся её щеки, она не удивилась, а засмеялась от счастья. Не смогла удержаться и гордо шепнула ему:
– Ну?! Как я вас сделала! – и повисла у него на шее.
Кент, смеясь и радуясь вместе с ней, целовал её и увидел первым то, что она, охваченная страстью, не видела. Он бросил её за себя.
Их было трое. Он не рассчитывал на поддержку своих парней, жалел только, что нет оружия, но его Гизан свирепо дралась рядом. Когда трое убийц со сломанными шеями упали на землю. Кент опять услышал густой медовый звон от храма Арней. Его друзья ворвались в сад, то увидели три трупа и их керна, который, буквально взбежав по стене, унёс Гизан в её комнату.
Машка, ошалев от боя и свирепой страсти, была беспредельно счастлива и плохо соображала, что он говорит ей. Наконец, она пришла в себя на столько, что услышала тревогу в его голосе и попросила:
– Кент, скажи ещё раз! У меня мозги не работают. Пожалуйста, я только что пришла в себя.
Кент не знал сердиться или смеяться, потому что она явно ничего не слышала, что он ей говорил, и, вздохнув, терпеливо повторил:
– Надо тебе месяц посидеть дома. Я поищу, где не сработало, почему они решились преступить клятву?
– Нет! Я забираю её в Храм, пока ты ищешь, – в комнату вошёл Фарн.
Машка ахнула и исчезла из комнаты. Кент согласно кивнул:
– Ты прав, не выпускай, – и угрюмо удивился. – Неужели работорговцы рискнули так сильно? Понимаешь, я с ними уже сталкивался, они очень осторожны и расчётливы.
– Нет, это не они! – Фарн расстроенно вздохнул. – Нападение – это чей-то специальный заказ. Да и наёмники, которых вы положили, из «Чёрных воронов». Это не наш мир, значит их сюда направили. Я сопоставил даты и понял, что заказ поступил давно. Арней меня предупредила о том, что Гизан в опасности, до того, как она напала на след работорговцев.
– Как это? Кому она здесь могла навредить? Неужели графин? Не может быть. Он же просто мелкий негодяй! Да и нет у него денег на вызов наёмников из другого мира. Это кто-то другой, – размышлял вслух Кент. – Не понимаю, почти все её дела не могли привести к такому заказу.
– Вот-вот! Ты взялся её охранять, ищи!
Несмотря на то, что Машка возмущалась, Фарн увёл её с собой в храм. Через месяц пребывания в Храме её отпустили домой, и она прибежала к Кенту.
– Ну, кто? Нашли? – тот развёл руками, он сам был в бешенстве от неудачи. Машка нахмурилась. – Ладно, я сама. Попробую поискать по своим каналам.
– Нет, не позволю! Ты не смеешь перебивать заказ! – рыкнул он, волнуясь за её жизнь и понимая, что если это заказ, то одним нападением дело не закончится.
– Я не делала заказ.
– Это заказ Храма.
– Да вы у себя под носом паровоз не найдёте! – возмутилась Машка.
Кент разозлился на неё, она даже не знала, что он проанализировал все возможные варианты причин нападения, кроме одного, о котором не хотел даже думать, но дерзость Гизан спровоцировала его, и он ляпнул:
– Может это твой очередной долг выплыл? О котором я не знаю, но знаешь ты. Ты считаешь, что твоя жизнь не достаточная плата за твоё постоянство в личных отношениях? – он остановил руку разгневанной красавицы у своей щеки.
– Как ты посмел?! – прохрипела Гизан.
Кент зло засмеялся.
– Ты ведь с удовольствием оплачиваешь расходы весьма экстравагантным способом. На себе испытал! Что тебя смутило? Я что-то раньше не замечал твоей стеснительности.
Она посмотрела на него так, что он сжался, проклиная себя, за то, что сказал. Ему было также больно, как и ей. Гизан, слепо натыкаясь на мебель, вышла. Дома она подошла к Лори, пролепетав:
– За что? – упала без сознания.
Почти две недели она никуда не ходила. Её не волновали посетители, дела. Она лежала на диване и молчала. Лори и Захарыч, перепробовав всё. Привели целителя, тот осмотрел её и развёл руками, сказав, что от чёрной тоски нет лекарства. Лори в отчаянии ушла в Храм и привела Фарна, тот посмотрел на девушку и увёл в Храм.
Два месяца в медитациях, строгий распорядок жизни погасил боль в душе Марии. Она тоже погасла, похудев так, что остались только глаза. Гизан никуда не ходила и часами сидела у колыбели сына. Фарн заставал её всё чаще на коленях Арней, и, однажды, он услышал Арней.
– Зови его!
Предстоятель собрался с духом и пошёл в дом «Серой тени», когда увидел осунувшегося и похудевшего Кента, нахмурился и передал:
– Иди в Храм! Я не могу передать тебе благословление за защиту. Приведи тех, кто работал.
– Когда? – измученно проговорил Кент, считая, что должен быть не награждён, а наказан. Он знал, что скрывать что-либо от Арней бесполезно, но решил объяснить, что виноват только один, а его братья ни причём.
– Арней всё равно, а мне и подавно. Вам просто надо зайти и прикоснуться к покрывалу Арней. Учти, она зовёт и тебя, и братьев, – предстоятель вздохнул, и печально посмотрел на его братьев, которые вбежали во время разговора и теперь угрюмо слушали его.
Когда стемнело, Кент и братья скользнули в Храм. Они направились к сидящей фигуре, но там кто-то был. Братья замерли в тени колонн. На руках Арней лежала Гизан и молила:
– Силы, дай силы жить! Прошу! Силы жить.
Машка соскользнула с коленей статуи и скрылась в глубине храма. Кент, скрипнув зубами, шепнул:
– Я первый. Я всё объясню. Это я виноват.
– Вместе, – проворчал Карл.
Братья переглянулись и подошли к коленям Арней. Прикоснулись, ожидая худшего, и внезапно услышали:
– Моё благословление вам. Ищите!
Они вышли в ошеломлении. Арней редко напрямую обращалась не к служителям Храма. Такое могло быть только в том случае, если заказчик не отменил заказ, и опасность уже близка.
Кент поднял на ноги всех. Он не жалел денег и нашёл заказчика. Когда узнал, кто тот, с трудом поверил в это. Заказчиком оказался бывший муж Гизан. Теперь надо было его найти. Месяц поисков, и они поймали его. Оказалось, что бывший муж Марии как-то проник в Ваирт. Кент пригласил Захарыча и Фарна к себе.
– Мы взяли того, кто задумал убить Гизан, – пророкотал Кент. – Я думаю, что вы должны присутствовать при разговоре.
В комнату ввели, наверное, когда-то красивого человека, теперь это был уродливый сгусток ненависти. Они слушали, как невероятным способом, через «Перевал Теней», измучившись от ненависти, бывший муж проник в этот мир, чтобы убить Гизан.
– Зачем? – потрясённо спросил Предстоятель.
Человек посмотрел на него воспалёнными глазами.
– Ненавижу, ненавижу её! У-у… Голубая кровь!
– За что? – тихо спросил Фарн. – Что она тебе сделала?
Бывший муж захрипел:
– Что непонятного? Чтобы она не досталась никому! Понял?! Никому! Я и её отца убил, чтобы добраться до неё, аристократки хреновой.
– Сам убил? – не веря, прошептал Фарн, не понимая, как после такого можно надеяться на любовь.
– Нет! Конечно, нет! А вдруг бы она узнала? Она же дотошная. Просто не вызвал помощь, когда был обвал на горах. А как бы я до неё добрался? Как?! Она так любила отца, что чуть не умерла от тоски. Я её выхаживал… Никто не верил, что она встанет, но я смог. Смог! Лучше бы она умерла! – бывший муж зарыдал. – Она, могла нищему подать, из грязи поднять, а от меня шарахалась, как от заражённого. Когда я просто спросил: «Зачем деньги нищим? Пусть работают», обручальное кольцо в лицо швырнула. Ненавижу! Я всё у неё отнял, когда ушёл, а ей наплевать, только красивее стала.
Предстоятель сурово смотрел на Кента, тот сидел не шевелясь, только глаза полыхали. Муж выл:
– Я её выхаживал для себя. Для себя!! Это была бы моя жар-птица. Моя!! А она плевала на меня! Ненавижу!! Научилась даже отключаться во э-э… Гадина! Она жила со мной из-за чувства долга.
– Зачем же тебе женщина, которая не хотела тебя? – удивился Фарн и мельком бросил взгляд на посеревшего Кента. – Ты же понимаешь, что нельзя заставить любить!
– Плевать мне на любовь! Я хотел, чтобы она была только моей! Я её заполучил, когда ей было двадцать. Я давно полюбил её, девчонкой. Был другом её отца и видел, какой огонь может в ней гореть. Но со мной она заледенела, ни огня, ни ненависти, так и не смог сломать. Пять лет брака и десять, представляешь, старик, всего десять ночей! Всё! Больше она не подпускала к себе. Я решил, что она не достанется никому, а она вдруг исчезла. Знаете, какие на меня организации работали? И ничего! Я потратил всё, чтобы найти, и понял! Я догадался, что её нет на Земле! Она ушла из нашего мира. Читал, искал и нашёл. Я её выследил! Я её нашёл и увидел здесь, – мужчина свирепо завыл. – Она вся горит, как жар-птица! Значит, кто-то разжёг это пламя. Не дам! Не мне, так никому!! Не дам! Они должна быть только моей! Пусть ненавидит, но моей.
Фарн не успел и ахнуть, как Кент сломал бывшему мужу шею.
– Предстоятель, мы выполнили заказ Храма. Пусть Гизан живёт и не боится, – он вышел из комнаты, не оглянувшись.
– И долго они будут мучить друг друга? – толкнул Фарна Захарыч, Предстоятель развёл руками. – Да уж, воистину пока сердце не прозреет, глаза не увидят.
После этого события Кент трое суток лежал и ни с кем не разговаривал, он почернел. Братья не знали, что делать и ушли в Храм. Фарн выслушал их и хмыкнул:
– Я думаю, много изменится, когда Гизан выйдет из Храма.
Мария вернулась домой с ощущением, что она от чего-то освободилась, и начала готовить комнату для сына. В Храме ей пообещали, что скоро она его заберёт, поэтому Захарыч по её просьбе сделал кроватку для малыша, а Лори повесила в комнате новые весёлые шторы.
Гизан с удовольствием принялась за работу. Дела заставляли её общаться со многими людьми в самых различных частях города и, путешествуя по городу, она всё сильнее проникалась мыслью, что нужна этому миру. Ведь очень часто, чтобы люди стали счастливы им надо немного – найти потерянное и украденное. Мария научилась доверять своим ощущениям и некоторым заказчикам отказывала сразу, так как видела на них какую-то тень. Она решила, что когда-нибудь разберётся, что видит, сейчас на это просто не было времени.
Все заказы, которые она выполняла, принесли ей радость и благодарность заказчиков. Она опять и опять бралась за работу, которую не хотели выполнять парни из «Серой тени», потому что они были незначительными и не стоили затраченных усилий. Гизан же находила пропавшие письма, краденные документы и раритеты. Иногда возвращала то, что владельцам просто приносило покой и уверенность.
Три дня искала ослика мельника, из-за пропажи которого плакала его маленькая дочь, и нашла в порту. Пацаны из нижнего Диграса с хохотом и прибаутками помогли притащить упрямого осла.
Гизан поверила сторожу и выяснила причину появления привидения в одной из школ. Все отказались, считая это выдумкой сторожа, а она, просидев несколько ночей в школьном парке и увидев привидение, нашла виновников переполоха. Старшие школьники просто резвились. Сделали они всё классно: когда срабатывал поворотный механизм моста ночью, то поднималась вешалка с белым саваном.
Поймала того, кто учинил разгром в саду у мэра, оказалось это оленёнок, который не чаял, как удрать в лес.
Нашла пропавшее во время праздника дорогое ожерелье дочки начальника гарнизона. Смогла доказать, что виновата сама дочка, но, увидев её умоляющий взгляд, не сказала отцу, где и при каких обстоятельствах было потеряно ожерелье.
Каждую ночь она бежала к сыну, и радовалась, что приближалось время, когда ей бы позволили забрать сына домой. И вот такой день настал – ей разрешили самой заботится ребёнке. Это был насыщенный день. Надо было переделать невероятное количество дел. Только глубокой ночью она отправилась в Храм и налетела на Кента, который уже измучился сомнениями и предположениями.
Все эти дни он не подходил к ней – боялся не сдержаться и стать похожим на её мужа, но, встретив ночью, не выдержал:
– Скажи, что у тебя за дела по ночам?
Гизан, волнуясь от того, что её ждут, буркнула:
– Не твоё дело!
– Почему же не моё?! Я, между прочим, получил задание Храма и выполнил его. Вопрос, почему ты где-то потеряла свою честь? Ведь ты таскаешься куда-то тайно. Помнится, ты свою честь так защищала. Куда же ты её теперь дела?
– У тебя оставила, – зло ответила она и отодвинула его.
– Я ещё ни за одной женщиной не бегал. Так что, знай, найду твоего нового любовника, убью! – он повернулся и ушёл.
Машка забрала ребёнка. Дома стало жить так интересно, что времени на посторонние переживания не осталось. Сын и дела поглощали её полностью, хорошо хоть Лори иногда помогала ей. О Кенте она запретила себе думать. Иногда сердце ныло, но тогда она бросалась на пол и начинала отжиматься. Физическая усталость отрезвляла. Время хороший лекарь, и Гизан медленно и верно восстанавливал душевные и физические силы.
Продолжение следует...
Предыдущая часть:
Подборка со всеми главами: