Могила русского полковника Бедряги, убитого в 1813 г. в сражении при Беттенгаузене (Bettenhausen), близ города Касселя, почти совершенно исчезнувшая с нашего кладбища, спасена от забвения прекрасным памятником, который воздвиг над ней некто Симон Эдуард Рюппель, отставной офицер гусарского Вестфальского полка, живущий в настоящее время во Франкфурте на Майне и служащий по управлению германских почт князя Турн-и-Таксис.
Император Всероссийский Александр II-й изволил выразить благодарность свою г. Рюппелю за это доказательство рыцарского уважению к памяти отличного воина.
(Из "Русского Инвалида" от 10 ноября 1855 г.)
Из рассказа инженера, действительного статского советника Алексея Бедряги
Полковник Егор Иванович Бедряга, убитый в 1813 году, мой родной дядя, происходил из дворян Слободо-Украинской, ныне Харьковской губернии, воспитывался во 2-м Кадетском корпусе (ныне Павловское военное училище), откуда выпущен в 1787 году и где имя его записано на мраморной доске в корпусной церкви, вместе с именами других убитых воспитанников.
(Любопытно, что сын пишущего эти строки, внучатый племянник полковника Бедряги, воспитывался также в Павловском училище и вышел из него в 1882 году, почти через сто лет).
В книге, изданной в память столетнего юбилея военного ордена Св. Великомученика и Победоносца Георгия (1769-1869) в числе кавалеров 4-й степени, пожалованных 21 сентября 1812 года, числится под № 2439 майор Егор Иванович Бедряга.
Орден Владимира 3-й ст., уже в чине полковника, он получил за сражение при Люнебурге 21 марта 1813 года, под начальством Чернышева (князь Александр Иванович). За это же дело произведен в чин шт.-ротмистра родной его брат Алексей Иванович.
В общем алфавитном списке Георгиевских кавалеров записаны еще следующие лица из рода Бедряг:
- Бедряга Иван Иванович, 1823 г.;
- Бедряга Григорий Василевич. 1812 г.;
- Бедряга Николай Григорьевич, 1813 года. Николай Григорьевич в отечественную войну участвовал в партизанском отряде Давыдова (Денис Васильевич) и вышел по собственному желанию, не одобряя действий своего начальника с пленными.
Письмо Эдуарда Рюппеля в А. И. Бедряге, 1855 (переведено с немецкого)
Милостивый государь. Никогда не ожидал я, в моих престарелых летах, иметь радость написать несколько строк родственнику доблестного полковника Бедряги, быв всегда уверен, что этот прекрасный человек был последний в своем роде.
Из одного письма господина Вибера к брату своему сюда узнал я, м. г., что вы были так добры и справлялись обо мне. Я полагаю, что памятник, который я воздвиг в Мельзюнгене (Melsungen) павшему с честью герою полковнику Бедряге причиною тому, что вам известно мое имя.
К сожалению, я не знавал лично этого благородного человека; но имя его уважал я наравне с именами Кульнева (Яков Петрович) и других офицеров Русской армии. В битве под Смоленском был я тяжело ранен и попал в плен. Меня перевезли в далекую Оренбургскую губернию, где я в первый раз услышал рассказы про дела храброго полковника Изюмских гусар.
Почти каждая весть из армии приносила нам известие о новых лаврах, которые пожинал себе славный Бедряга, отличаясь впереди своего несравненного полка. Вдруг однажды московские газеты принесли нам печальную весть, что Изюмский полк в одном деле лишился своего незабвенного начальника.
Хотя я сам страдал и грустил, но это известие очень огорчило меня, и мне пришло в голову воздвигнуть памятник славному полковнику, по возвращении моем в отечество. Я вернулся и нашел еще свежую могилу с деревянным крестом, на котором была неразборчивая русская надпись.
Мне рассказали тогда горожане Мельзюнгена, что тело покойного лежало в ратуше на парадном одре. Какой-то молодой офицер очень горько плакал об умершем, и только насильно могли оторвать его от тела, которое и отвезли тогда, в сопровождении нескольких сот красных гусаров, на кладбище. Итак, все, что в военное время возможно сделать для отдания чести достойному воину, было сделано.
Когда я достиг моего отечества Касселя, Вестфальского королевства уже не было. Молод и пылок был я, вступил в австрийскую службу и сделал с Шварценбергским уланским полком поход во Францию. Прослужив еще несколько лет, захотел я отдохнуть от военной службы и приискал себе покойное место на почте во Франкфурте-на-Майне.
В 1848 году, когда в Германии распространился демократический дух, с его происками и личностями, и когда повсюду господствовала революция с её пагубными следствиями, многое было разорено, в том числе не пощажена была и могила храброго Бедряги: крест с неё был сброшен.
В эту грустную эпоху нельзя было идти против общих беспорядков; в особенности правительство наше растерялось. Я выждал более покойное время, чтобы прочным памятником сохранить потомству имя героя Русской армии. Если бы я послушался влечения моего сердца, то памятник был бы великолепный, мраморный; но желание это не соответствовало моему состоянию. Лучшая мне доля в этом, удовлетворить мою совесть, доказать мое уважение к умершему и искреннюю любовь к его соотечественникам.
Мне очень приятно, что весть о моем поступке дошла до его полка и до его родственников. Господин министр Глинка (Дмитрий Григорьевич) уже передал мне особенную благодарность Его Величества Государя Императора (Александр II) и Великого Князя Константина Николаевича.
Несмотря на мои 64 года и несколько сабельных ударов, которые я получил с Изюмскими и Ахтырскими гусарами и следы которых еще видны, я еще свеж и с удовольствием бы предложил свои услуги России. Но, к сожалению, наступил мир, и в такое время, когда союзники в последний раз торжествовали, а русские войска, их колоссальная кавалерия, их храбрые дружины были еще невредимы.
Пусть благодать мира изгладит это грустное впечатление! Примите уверение в истинном уважении и пр.
Эдуард Рюппель
Свидетельство (№ 2946)
Изюмского гусарского полка господин полковник и кавалер Бедряга, командуя под начальством моим во время всей прошедшей 1812 года и нынешней кампании сначала сводным гусарским полком, а потом особым отрядом под командою его составленным, был употребляем во многих сражениях, в которых оказывал всегда не только отличную храбрость и мужество, но сверх того благоразумными своими распоряжениями, быстрыми и искусными действиями наносил везде сильный вред неприятелю, невзирая на превосходство оного, в чем особенно успел, действуя с отрядом против корпуса Макдональда.
Был неоднократно ранен и по излечении от ран спешил всегда на поле чести и опять покрывал себя новою славою. Притом содержал всегда вверенный ему полк и отряд в совершенной исправности и порядке. Я приятным долгом поставляю свидетельствовать сим таковые подвиги господина полковника Бедряги, как отлично-храброго и искусного штаб-офицера, в чем и дано ему ciе за подписанием моим и с приложением герба моего печати в главной квартире в Шлезии, в местечке Вальденбурге, июля 25 дня 1813 года.
Его Императорского Величества, всемилостивейшего государя моего генерал от кавалерии, главнокомандующий армией (и пр.)
Граф Витгенштейн (Петр Христианович)
Другие публикации:
- Из "очерков военных сцен" князя Николая Борисовича Голицына (1813-1814)
- Второй бой при Эккау (7 июля 1812)