Создание секции при Горкоме графиков на Малой Грузинской,28 стало важной вехой легитимизации неофициального искусства в СССР. Наиболее посещаемыми стали знаменитые выставки - "двадцати московских художников". Модное образование нонконформистов было настолько широко известно, что казалось, представляло собой самую значимую, чуть ли не единственную плеяду художников современного андеграунда.
Я, защитив диплом ВУЗа, отдыхал осенью 1986-го года в Гаграх - культовом курортном местечке СССР. Там же за столиком по настольному теннису я и познакомился с одним из участников «двадцатки» - Вячеславом Петровым - Гладким. Он пребывал на отдыхе со своей супругой - женщиной лет сорока, преподавателем английского языка. Татьяна, так звали дражайшую половину художника, была на десятку с лишним лет старше своего супруга. В свое время, женив его на себе, она тем самым практически спасла молодое дарование от неминуемой гибели. Дело в том, что Вячеслав в поисках вдохновения весьма усердствовал в принятии галлюциногенов - мухоморов, чем чуть было не довел себя до физического краха. Рацион питания мастера живописи временами представлял собой только лишь cкромную геркулесовую кашу на воде, что позволяло ему существовать на семнадцать копеек в день. Но тут пришло чудодейственное спасение в лице Татьяны, которая взяла на себя все хлопоты по организации рабочего процесса художника и его отдыха - благодаря чему мы и повстречались с Вячеславом и с его женой на побережье Черного моря.
Мой каждодневный отдых в Гаграх неизменно представлял собой ловлю ставриды с лодки, которую я арендовал на причале. Моему новому знакомому необходимы были яркие впечатления, быть может в будущем способные послужить ему базой в написании новых творений. Я брал супругов с собой на рыбалку, и даже, более того, нам удалось однажды выудить катрана - черноморскую акулу, что произвело, надо думать, неизгладимое впечатление на моих попутчиков. А так-то мы с Вячеславом целыми днями резались в настольный теннис и «в ус не дули», не имея каких-либо проблем - отдыхали «по - полной».
Я вернулся в Москву, поступил на работу в совхоз на должность инженера-механика гаража. И позднее произошло нечто, еще раз мимолетно связавшее меня с моими новыми знакомыми. Проклятущая работа механиком искала себе чего-то нового, более одухотворенного что ли, помимо каждодневного общения с шоферами-забулдыгами. И тогда я вспомнил о Татьяне, супруге Вячеслава. В порыве неслыханной дерзости я обратился к ней, как к преподавателю института Мориса Тореза с просьбой составить мне протекцию при поступлении в институт иностранных языков на вечернее, либо заочное отделение. Изучая в школе немецкий язык, а правильнее было бы сказать «не изучая его вовсе», а также проходя в некотором смысле обучение немецкому языку в ВУЗе, я вознамерился поступить в Ин.яз. на отделение английского языка. За моими плечами были лишь полугодичные вечерние курсы обучения english. Вооружившись направлением с места работы, я приперся в «Мориса Тореза» на вступительный экзамен при имеющемся у меня блате.
Письменную работу я выполнил полностью, допустив, справедливости ради, не менее пятнадцати ошибок. Когда же пришла пора устного общения с принимающим экзамены педагогом, я не мог выговорить ни слова - буквально "сел в лужу", не имея вовсе разговорной практики. На вопрос: «В чем я вижу необходимость изучения английского языка, пребывая на должности инженера-механика в совхозе?» - я не нашел ничего лучше, как ответить, что мне было необходимо знание иностранных языков с целью изучения проспектов поступающей зарубежной техники в хозяйство.
- А Вы уверены, что "потянете" учебу? - cправилась у меня принимающая экзамен.
- Нет, не уверен. - пораженчески признался я, и покинул кафедру Ин.Яза.
На этом, собственно, и закончились мои взаимоотношения с художником Вячеславом Петровым - Гладким, равно как и с его супругой. Шли годы.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ