Во-первых, в отличие от черниговских, смоленских и волынских князей, князья Северо-Восточной Руси почти не участвовали в разорительной междоусобной войне конца 20-х — 30-х гг. XIII века. Территория Владимиро-Суздальской земли военными действиями затронута не была.
Борьба Ярослава Всеволодича с Михаилом Черниговским за Новгород в 1229—1232 гг. не сопровождалась серьезными военными столкновениями Нет сведений о том, что Ярослав, находясь в Киеве в 1236—1238 гг., вел какие-либо военные действия. Не принес ему, по-видимому, серьезных потерь и удачный поход на юг зимой 1239—1240 гг.
Во-вторых, следует назвать утверждение владимирскими князьями к середине XIII в. своего влияния в Новгороде. Политика установления контроля над новгородским княжением была начата еще Всеволодом Юрьевичем Большое Гнездо, когда в 1187 году он направил в Новгород из Владимира своего подручного князя, «свояка» Ярослава Владимировича.
Ярослав с небольшим перерывом пробыл в Новгороде до 1199 г., когда Всеволод заменил его своим сыном Святославом. Отправление Всеволодом в Новгород в 1205 г. своего старшего сына, Константина, описано во владимирской летописи с необычайной пышностью, как утверждение некоего нового, незыблемого порядка.
Во втором десятилетии XIII в. права Всеволодичей на Новгород не без успеха оспаривались сильнейшим из Ростиславичей — Мстиславом Мстиславичем Удатным, в 20-е годы такую попытку предпринял сильнейший из Ольговичей — Михаил Всеволодич, но с 1230 г. в Новгороде княжат только представители суздальской княжеской ветви.
Новгород, с его обширной подвластной территорией, выходом к морю и большими торговыми связями, оказывался в перспективе более выгодным «общерусским» (в прошлом) столом, чем Галич, лежавший на пограничье со степью, занятой теперь монголо-татарами, и тем более чем Киев, от реального владения которым владимирские князья предусмотрительно отказались к 50-м годам XIII века.
В отличие от Волыни, непосредственно граничившей с Литвой, и Смоленской и Черниговской земель, к границам которых литовские владения вышли после подчинения во второй половине XIII в. Северо-Восточная Русь до второй половины XIV столетия непосредственно литовского натиска не испытывала. Лишь в 60-е годы, после овладения Ольгердом Черниговской землей, границы Великого княжества Литовского соприкоснулись с юго-западными пределами Северо-Восточной Руси.
Но вплоть до конца XIV — начала XV в. между ними оставался своеобразный «буфер» в виде Смоленского княжества. Лишь после ликвидации его самостоятельности границы Литвы и Северо-Восточной Руси соприкоснулись на значительном протяжении. Но это уже было время, когда окрепло Московское великое княжество и процесс объединения им северо-восточных русских земель стал приобретать необратимый характер. До второй же половины XIV столетия единственную реальную внешнюю опасность для Северо-Восточной Руси представляла Орда.
Тяжесть ордынского ига, разорительность татарских походов, политика ханов, направленная на недопущение усиления одного из князей за счет других, служили негативными факторами, сдерживавшими центростремительные тенденции в Северо-Восточной Руси. Но в то же время поддерживанию у владимирских князей «общерусских» притязаний могло способствовать то, что Ордой именно они были признаны старейшими на Руси.
Это случилось в 1243 г., когда после окончания похода Батыя в Центральную Европу и образования Золотой Орды. «Великыи князь Ярославъ поеха в татары к Батыеви... Батыи же почти Ярослава великого честью и мужи его и отпусти, и рече ему: "Ярославе, буди ты стареи всем князем в Русском языце"» С чем можно связывать выбор хана? А.Н. Насонов полагал, что Батый пошел навстречу притязаниям Ярослава, чтобы ослабить его соперника Михаила Черниговского, взявшего ориентацию (как и Даниил Галицкий) на католический Запад. Возможно, данный фактор сыграл свою роль, но могут быть высказаны и иные предположения.
Во-первых, Ярослав был единственным из сильных русских князей, который не был побежден татарами и не спасался от них бегством. Во время нашествия на Северо-Восточную Русь он находился в Киеве, затем ушел в Северо-Восточную Русь на освободившийся владимирский стол и во время похода Батыя на Южную Русь был во Владимире. В Северо-Восточной Руси татарское войско встретило наиболее упорное сопротивление; дважды — у Коломны с соединенным войском Батыя и на Сити с туменом Бурундая — русские войска вступали с противником в открытое сражение.
В Южной Руси в открытый бой решился вступить лишь Мстислав Глебович под Черниговом; сильнейшие южнорусские князья Михаил Всеволодич и Даниил Романович, силы которых были истощены в междоусобной борьбе, бежали, не дожидаясь подхода татар.
В Орде должно было сложиться впечатление большей силы Владимиро-Суздальского княжества, и для кануна нашествия это соответствовало действительности: суздальские князья не были ослаблены усобицами, в их руках были Новгород и Киев. В Орде не могли не знать, что эти столы — «старейшие» на Руси. Поэтому вероятно, что Батый решил дать преимущественные права князьям сильнейшей в данный момент из русских земель, чтобы, сковав их зависимостью от Орды, обязанностью выплачивать дань, не допускать далее усиления их княжества.
Возможно и еще одно объяснение (не отрицающее, впрочем, первого и второго — действовать могли несколько факторов). Ярослав и его сторонники могли воспользоваться древним родовым принципом старейшинства русских князей. По этому принципу Ярослав действительно был самым «старшим» из русских князей. Только он и его оставшиеся к этому времени в живых братья Святослав и Иван принадлежали к X колену, считая от легендарного основателя династии Рюрика — все другие русские князья были из более поздних поколений.
Родовой принцип старейшинства (на Руси в это время уже не действовавший из-за сильного дробления княжеского рода — «старейшинство» существовало теперь только в рамках его ветвей) должен был импонировать Батыю, который в это время (1243 г.) уже считался «акой» — старшим в роде Чингизидов, а в 1249 г. старейшим был признан Александр Ярославич. Символом его старейшинства стало обладание Киевом. Но в 1252 г. Александр Невский стал владимирским князем и сделал выбор в пользу Владимира как места своего пребывания. Таким образом, Владимир как бы заступил место Киева, поскольку именно его избрал своей столицей «старейший» из русских князей.
Впоследствии владимирские князья, по-видимому, продолжали считаться Ордой старейшими на Руси, а владимирское княжение уже непосредственно приобрело статус старейшего. Помимо зависимости смоленского князя от великого князя владимирского, в пользу этого говорит тот факт, что в XIV в. под властью последнего находятся не только князья, но и великие князья — тверской, московский, нижегородский (один из которых и является одновременно владимирским великим князем).
Такая система была санкционирована Ордой: источники свидетельствуют о возведении тверского князя в великокняжеское достоинство в 1338 г. и учреждении великого княжения нижегородского в 1341 г. ханом Узбеком.
Признание Ордой великокняжеского достоинства за тверскими, московскими и нижегородскими князьями, т. е. правителями первоначально удельных княжеств Северо-Восточной Руси, ставило их на один уровень с великими князьями смоленскими, черниговскими, рязанскими и Пронскими.
Главный же князь Северо-Восточной Руси — великий князь владимирский — оказывался в более высоком положении в сравнении с четырьмя последними, поскольку, в отличие от них, он был «великим князем над великими князьями». Особый статус великого князя владимирского подчеркивался и применением к нему с начала XIV в.; титула «великий князь всея Руси».
Цитируется по: Горский А.А. Русские земли в XIII—XIV веках: пути политического развития.