Аккуратная девочка в круглых очках подняла руку, дождалась разрешения учительницы и сказала, чётко выговаривая каждое слово:
- Капиталина Фёдоровна, а Елфимов называет вас капиталисткой.
Женька Елфимов - мой сосед по парте. Мелкий и шустрый пацанчик, двоечник и злостный нарушитель строгих школьных порядков. Меня посадили к нему, в надежде, что я, круглый отличник и примерный октябрёнок, смогу подтянуть Елфимова по успеваемости и поведению. Но пока Женька подтягивает меня.
Я новичок в 3 "г" классе армавирской средней школы № 7. Отец, как фронтовик и инвалид Великой Отечественной войны, которому врачи рекомендовали регулярное санаторное лечение на курортах Минеральных вод, добился перевода из Тюмени, где я родился и рос до 10 лет, в южнорусский городок на реке Кубань. Оттуда до Минвод всего три часа, а не трое суток, как от нефтяной столицы Сибири. Правда, в то время, когда мы там жили, Тюмень ещё не была таковой. Довольно скромный город, много деревянных тротуаров, далеко не везде асфальт на улицах.
Говорят, сейчас Тюмень очень красивый город. А тогда я совсем не жалел о переезде. Нет, конечно, грустно было расставаться с друзьями и одноклассниками, с некоторыми из которых мы вместе ходили в детский сад. И слегка боялся, как меня примут в новой школе и на новой улице. Но ещё накануне переезда отец уверял, что мне в Армавире понравится.
- Там на улицах растёт виноград. Протянул руку и ешь, сколько хочешь, - говорил отец.
Я не мог в такое поверить. Виноград я пробовал один раз в жизни. Отец принес тяжёлую чёрную гроздь с большими круглыми бусинами. Мы разделили её на 5 примерно равных частей, а потом делили, чтобы никому не было обидно. Мой старший брат Сергей повернулся к столу спиной и отец, показывая на одну из порций, спрашивал:
- Кому?
И брат, не глядя, называл одного из членов нашей семьи.
Вкус винограда был необыкновенным. Можно сказать, божественным, если бы тогда это слово было в употреблении. И вдруг я узнаю, что где-то есть город, где виноград растёт прямо на улицах. Ничей. Ешь, сколько хочешь. Я не мог в такое поверить. Но отец никогда не обманывал, поэтому я одновременно и не верил, и надеялся, и ожидал встречи с таким невероятным местом, где буду теперь жить.
Виноград действительно рос на улицах. Правда это был не тот виноград, который где-то и каким-то чудом добыл среди сибирских снегов отец. На жарких армавирских улицах росла Изабелла. Непритязательный виноград, растущий сам по себе без всякого ухода. Но тоже вкусный и даже очень. Особенно для сибирского мальчишки, который с завистью смотрел на китайские яблочки за высоким соседским забором. У нас тоже был свой кусочек земли, где мама с редким успехом выращивала помидоры, огурцы, зелёный лук и цветы Анютины глазки. Но из всех фруктов, которые у нас росли и плодоносили, были только крохотные и кислые до горечи яблочки размером с вишню. Правда после первых ночных морозов яблочки становились мягкими как желе и их можно было есть, выплёвывая мелкие косточки.
Оказалось, что кроме винограда на армавирских улицах росло ещё много всего вкусного. Когда мы шли Женькой Елфимовым из школы, он сделал пару шагов в сторону дерева, росшего на краю тротуара, и сорвал с него несколько зеленых и твердых шариков. От одного тут же с хрустом откусил, а два протянул мне.
- А что это? - спросил я.
- Жердёла, - ответил Женька. - Зелёная ещё. Но есть можно.
Я осторожно откусил, затем пожевал, прислушиваясь к ощущениям. Странный вкус, но приятный, понравилось. Потом я узнал, что жердёлой здесь называют абрикосы, которых растут на улицах, а также за городом в лесопосадках вдоль дорог. Растут они бесхозно, просто для озеленения города, и собирать их можно в любых количествах, всё равно потом упадут, и дворники будут по утрам сметать с тротуаров перезрелые оранжевые плоды в кучи. Так же растут сливы, алыча, вишня и тутен или тутовник, так здесь называли шелковицу. Тутен был чёрный, белый и розовый. Душистый, сочный и приторно сладкий, так что губы слипались. В первые годы я так наелся этого тутена, что теперь не могу на него смотреть. Когда мы переехали в Старый Крым и начали планировать свой сад, Лена сказала:
- Давай посадим шелковицу.
Но я только руками замахал. Что угодно, только не это. Долго не высыхающие чернильные пятна под деревом и жужжащая куча мух, ос и пчёл.
Моё соседство по парте Женька Елфимов, по прозвищу"Елфим", воспринял положительно. Тут же взял надо мною шефство.
- Училка злая, - знакомил он меня на перемене с моим новым миром. - Мы её зовём капиталисткой. Людка Мыц - "Мыцыха" - староста класса. Отличница, зубрилка. Ябедничает капиталистке. Самая красивая в классе - Олька Слепенчук. Тоже отличница. В неё влюблен Ашот Вартанов - "Вартан". "Вартан" сказал, что если "Борик" - отличник Сашка Борисов - женится на Ольке, то Вартан его зарежет.
Я даже рот открыл от изумления. Таких страстей в свои 10 лет я ещё не встречал. Женька показал пальцем в сторону "Вартана" - невысокий, нескладный, немного нелепый армянин в роговых очках с толстыми стёклами. "Бориком" же оказался аккуратный мальчишка, стриженный под "полубокс" с белобрысым чубчиком. Я посмотрел на Ольку Слепенчук, действительно красивую, стройную девочку с русой косой и белым бантом, и подумал, что у "Вартана" нет шансов, поэтому "Борика" жалко. Как это, жить, зная, что тебя зарежут?
Людка Мыц, видимо слышала, какие характеристики раздавал Женька, поэтому едва начался следующий урок, она и доложила учительнице про её прозвище.
Услышав это я сжался от страха, представив, что сейчас прозвучит имя Женькиного сообщника, и неизвестно, что со мной сделает эта, как я уже понял, суровая и решительная женщина. Однако моя фамилия не прозвучала, Мыц, закончив своё сообщение, села за парту. А Капиталина Фёдоровна упёрла в Женьку твёрдый взгляд и приказала:
- Вон из класса! С бабушкой к директору.
Как оказалось, у Женьки не было родителей и его воспитывала бабушка. Своей бабушки он нисколько не боялся, потому такое наказание его не страшило. Был Женька неплохим мальчишкой, не злым и не мстительным. Но учиться не хотел, водил дружбу с плохой компанией старших ребят и не доучившись до 8-класса, остался на второй год.
А Люду Мыц также воспитывала бабушка. До самого школьного выпуска она оставалась бессменной старостой класса. Как-то незаметно, к старшим классам, потеряла своё прозвище и стала пользоваться уважением у одноклассников. Школу закончила с золотой медалью. Несколько раз пыталась поступить в МГУ, но не преуспела в этом. В конце концов, поступила в один из Московских инженерных ВУЗов и, по окончанию, уехала из Армавира по распределению. Не так давно я увидел в Одноклассниках её страничку. Седые волосы, прямая осанка, умные глаза, лицо женщины, прожившей достойную и счастливую жизнь. Рядом с нею на фотографии взрослые дочь и внучка. Не видел её более полувека, но узнал бы.
А что стало с Женькой Елфимовым, я не знаю. За одной партой мы с ним просидели недолго. "Подтянуть" его мне не удалось, и меня пересадили к Светке Барбашевич, тоже двоечнице и тоже с целью моего положительного воздействия. Но со Светкой у нас вообще не получилось не то что дружбы, но даже и мирного сосуществования. И в 5-м классе я пересел к Игорю Слаквенко по прозвищу "Тыква", с которым мы жили совсем рядом и успели по-настоящему подружиться. Как оказалось, мы оба с ним были книгочеями, любителями Джека Лондона, Фенимора Купера и научной фантастики. "Тыква" даже был записан во взрослую библиотеку, куда вообще-то детям вход был закрыт, но он смог убедить библиотекаршу, что в детской библиотеке ему уже нечего читать. Потом он дал и мне рекомендацию, и библиотекарша, поспрашивав у меня, какие книги и каких авторов я уже прочитал, посчитала и меня выросшим из детских штанишек детской библиотеки.
У Андрея Дементьева есть стихотворение, которое называется "Не смейте забывать учителей!". Слова хорошие и посыл правильный. Но никогда это стихотворение мне не нравилось из-за своего назидательного тона. Учителя ведь разные бывают. И есть такие, которые детей не любят, помыкают ими и помнить их совсем не хочется. Имею полное право говорить об этом, поскольку я сам "Учитель истории и обществоведения" - так написано в моём дипломе об окончании ВУЗа. И в системе народного образования я, хоть и недолго, но всё же поработал.
Я хотел бы забыть мою учительницу Капиталину Фёдоровну. Была она женщиной чрезмерно строгой, суровой и наводящей страх на своих воспитанников. Даже я, круглый отличник, закончивший начальную школу с Похвальной грамотой круглого отличника, её боялся и испытал огромное облегчение, когда в 5-м классе у нас появились совсем другие учителя. Признаюсь, давно её не вспоминал, но вот недавно в комментариях кто-то из читательниц написал про свою знакомую по имени Капиталина Фёдоровна. Тут на меня и накатило.
А вот свою первую учительницу из Тюменской школы № 33, куда я пошел в первый класс, и где проучился почти три года, я вспоминаю с благодарностью. Звали её Екатерина Ефимовна и была она доброй, почти как моя мама. Не помню, чтобы я чувствовал себя на уроках как-то напряжённо или боялся, что учительница вдруг обратит на меня внимание. Но хорошо помню, как пришёл первый раз в первый класс с волнением и некоторым опасением, не зная, что меня там ждёт. А домой летел как на крыльях, потому что учиться оказалось легко и радостно, учительница добрая, а одноклассники дружелюбные.
И ещё с добром вспоминаю ту библиотекаршу, к сожалению, не запомнил, как её звали. Она не только записала нас с Игорем Слаквенко, не подходящих по возрасту мальчишек, во взрослую библиотеку, но и поддерживала в нас интерес к чтению. Часто разговаривала с нами на тему прочитанных книг, а также рекомендовала новых авторов, которые писали на наши любимые темы: животные, приключения, фантастика, история.
На фото: Армавир, 7-я школа, мой 3-й "Г" класс, в котором я проучился к этому моменту ровно один месяц. Я в центре переднего ряда, слева Светка Барбашевич; справа (через девочку) Женька Елфимов, за его спиной в среднем ряду "ревнивый Отелло" - Вартан; рядом с ним "Борик", половину лица ему закрывает роскошный белый бант первой красавицы класса, отличницы, спортсменки и комсомолки Ольги Слепенчук.