Лиза была главой семьи. Часть ее обязанностей была не самой приятной, но необходимой даже ей самой.
Лиза отправилась следом за скорой. Туда же приехали и родители Ольги. Они не верили в то, что с их дочерью случилось несчастье. Так же туда приехал и жених.
- Лиза, что случилось? – Спросил он племянницу, отведя в сторону.
- Жених ее мертвый себе забрал. – Ответила девушка.
- Кто? – Удивленно спросил он.
- Дядь, ты бы хоть поинтересовался кого в постель тянешься и, тем более, на ком женишься. – Усмехнулась Лиза. – Первого своего жениха она в могилу колдовством свела. Так что, тебе повезло, что он ее с собой забрал.
Девушка развернулась, собираясь уйти, но дядя Саша схватил ее за локоть.
- Так ты мне отомстить решила, не сказав о ней? – Прошипел он.
- Дурак ты. – Сказала Лиза, смахнув его руку со своего локтя. – Наоборот, освободила тебя от проблемы.
Дядя хмыкнул.
Дальше ему предстояло изображать убитого горем жениха. Но на это уже Лиза смотреть не хотела.
Лиза не знала, каким образом жених Ольги оказался на мосту, но она и не думала про эту, принимая случившееся как данность.
***
Команда «Фантом» уехала на следующий день. Никто не был удивлен трагедии, которая случилось. Но неприятный осадок остался.
- Все же, эти горгульи защищают вашу семью. – Сказал Миха Лизе перед отъездом. – Я более чем уверен, что от Ольги и вас было бы в будущем много проблем.
Лиза кивнула.
Но все же, в том, что горгульи всегда защищают семью, она сомневалась. Ведь графиня была убита прямо в доме, когда ее убили. А после так захоронили. Если горгульи защищают, то как допустили подобное?
Лиза думала об этом, сидя в церкви, где читал молитвы за упокой рабы Божьей Серафимы. Тайно ото всех, Лиза принесла в церковь кость Серафимы с колдовскими символами на ней. Хоронить кость с колдовскими знаками никто не решался и было решено кость кремировать. Прах от кости был развеян. По рабе Божьей шли отпевания и молитвы по усопшей.
После этого Лиза Серафиму больше не видела. Куда уж она попала: в ад, в рай, или туда, куда ушли другие женщина – какая уж разница? Муки Серафимы здесь были окончены.
Конечно же, Лиза не рассказывала в церкви о том, что происходит на самом деле. Это было бы лишним. И к происходящему девушка относилась как к неизбежному.
***
Мобильный на столе зазвонил. Лиза увидела номер Доминика. Он и Лиса уехали две недели назад. Лиза смотрела на телефон. Она понимала, что этот звонок может значить очень много.
- Да? – Подняла она трубку.
- Лиззет. – Услышала она грустный голос Доминика. – Все. Все сделал.
- Ты молодец, Доминик. – Улыбнулась Лиза.
- Я понимаю. Но почему же мне так тошно?
- Доминик… ваша семья достаточно страдала. Хватит уже с вас.
- Я понимаю. Но мне так тошно.
- Доминик…
- Я знаю, ты много слов утешения можешь сказать. Но совесть это не утешит, Лиззет. Я знаю, что твою сестру ждет огромная боль. И я виноват в этом.
Лиза молчала.
- Хорошо… мне нужно побыть одному… я справлюсь с этим… когда-нибудь…
Доминик положил трубку. Лиза тяжело вздохнула и набрала номер Лисы.
- Знаю-знаю. Французик в отчаянье. Совесть съела. – Услышала она озорной голос рыжей плутовки.
- Лиса…
- Я помню о договоре. Он забудет. Но не сразу. Он ляжет спать, а когда проснется, все это будет словно сон. Он ляжет спать еще раз и он начнет забывать этот сон. А после третьей ночи он совсем забудет. И про меня и про последние ночи с Аннушкой. И она забудет. Никогда они не соединят эти ниточки, они будут обрублены навсегда. Все что французик будет помнить – проклятье больше нет.
- Хорошо.
- Я дальше путешествовать. Мне в этой стране понравилось.
- На твое усмотрение. Будь на связи. – Сказала Лиза и положила трубку.
И облегченно вздохнула.
Она подошла к сейфу за картиной и достала оттуда закрытый ящик. Ключиком, который она сняла с шеи, она открыла этот ящик. Из него она достала тетради Серафимы. Те тетради, которые думала Лиса Лиза сожгла.
Хозяйка дома с горгульями тщательно их изучала.
- Ты только глянь на нее, моя прекрасная сударыня! – Услышала Лиза мужской голос и подскочила. – Ты посмотри только, чем она тут занимается!
За спинкой ее стула, опираясь на трость стоял призрак мужчины. Светлые волосы, голубые глаза, черты лица… Лиза сразу поняла, кто перед ней.
- Граф Борх… - прошептала она.
Призрак графа сделал элегантный поклон, сняв с головы шляпу. Но после посмотрел мимо Лизы.
- Ты говорила, что это очень хороший человек. Но она занимается… даже говорить не хочу, чем занимается!
Лиза оглянулась. С другой столоны стола, наклонившись к тетрадям, стояла графиня Екатерина.
- О… мне это знакомо. – Сказала она. – Это важные бумаги для этого дома, граф. Оставьте её.
- Графиня. – Сказала Лиза. – Я думала, что вы… нашли покой.
Графиня выпрямилась и улыбнулась.
- Я благодарю вас, Елизавета за заботу о моем бренном теле. Вы сделали все, как должно. Это приятно. Но если вы помните, мы беседовали с вами перед часом, когда вы пришли в себя уже после моих похорон и отпевания.
- Действительно. – Поняла Лиза. – Как-то я про это не подумала.
Графиня мягко улыбнулась.
Граф Борх обошел стол. Лиза видела как он идет, но не слышала стука шагов. Призрак графа внимательно рассматривал девушку. Лиза невольно смутилась.
- Вы похожи, несомненно. Она твое продолжение, моя прелестная госпожа. – Сказал граф. – Но это что?
Граф указал на шрамы от ожогов на лице Лизы тростью. Лиза подумала, что это не совсем вежливо и нахмурилась.
- О! Она хочет это оставить. При этом эти ужасные шрамы могут убрать. Это так глупо. – Сказала графиня.
- Я хочу оставить, что бы помнить о том, что случилось. – Упрямо сказала Лиза.
- Вы боитесь, что потеряете память? – Спросил граф, подойдя к своей возлюбленной. – Поверьте, если это случится, то вы забудете откуда эти шрамы и они будут печалить вас. Сильно печалить.
- Это упрямство связано с ребячеством. – Сказала графу графиня. – Она не глупа. Но пока упряма как дитя. В этом времени все взрослеют намного позднее. Их словно берегут от будущего.
- Так глупо. – Пожал плечами Константин Модестович. – Юная сударыня, послушайте тех, кто обитает в этом бренном мире несколько столетий. Тех, кто блистал при императорском дворе. Никому нет дела откуда у вас шрамы. Люди видят красоту и уродство. Ваши грустные истории – это ваши истории. И каждому встречному вы их не объясните. Вы действительно хотите видеть как люди кривятся, видя вас?
- Нет. – Тихо ответила Лиза.
Она понимала, про что говорит граф Борх. Такой взгляд останавливался на ней: сначала удивленный, после сменялся изучающим, после брезгливостью или жалостью. И ей это не нравилось.
- Вижу, разум взыграл над упрямством. – Сказал граф. – Но подобные вещи должны объясняться раньше.
- Милый мой, не стоит на нее давить. Мы поможем ей блистать.
- Вы… хотите остаться? – Робко спросила Лиза.
- А ты против? – Спросила графиня.
- Нет. – Неуверенно ответила хозяйка дома с горгульями.
«Против! Конечно же против!» - Подумала она. – «Я не хочу жить с призраками!»
- Я отправлюсь в башню. – Сказал граф Борх. – Не хочу мешать.
Его призрак тут же исчез. Графиня села в кресло. Пружины под ней не прогнулись. И Лизе было забавно видеть ее полупрозрачный силуэт.
- Мне не хотелось бы недоразумений. – Сказала графиня. Лиза села напротив нее. – Но спрошу. Сразу спрошу. Ты прошла уже весь путь, который видела я. – Графиня тяжело вздохнула. – У нас были некоторые недоразумения. Но есть один вопрос к тебе. Ты была в тот момент когда меня убили. Почему ты ничего не сделала?
- Я не могла. Я была словно в тебе, в твоем теле. – Пояснила Лиза. – Пока ты была жива, в тебе. А когда ты умерла – рядом оказалась. И уже было поздно что-то делать. Ты… Ты видела меня?
Графиня кивнула.
- Графиня, наверное, ты была в замешательстве. – Сказала Лиза. – Обстоятельства твоей гибели ужасны.
- Я чувствовала, что мой конец близок. – Сказала Лиза. – Когда я была маленькая, у меня была бабушка. Она чувствовала что скоро умрет. В один из дней я спросила у нее, что это за чувство такое. Она сказала, что это понимание. Она сказала, что ее душа молит об исповеди и покаянии. И Бог дает знать, что время кончается для тебя.
И вот, настал момент, когда я поняла, что скоро умру. Эта мысль укрепилась в моей голове. Было страшно. Несомненно. Ведь я молода. У меня трое детей. Совсем маленьких. Но я не подвержена истерии.
Исповедь… Мне бы она уже не помогла. Но у меня было много дел. Столько людей о которых я должна была позаботится. И я сделала для них все. Аннушка вышла замуж и получила волю. Ее дети были вольными крестьянами. Школа продолжала работать и после моей смерти. И в Кленовом не было безграмотности. Люди жили хорошо, потому что работали заводы и производства. Василек, что так не хотел покидать меня в тот страшный день… его жизнь так же хорошо сложилась. Он отучился. Ходил в моря. Дослужился до помощника капитана. Жену привез сюда, в Кленовое. Тут родились его дети. Я была рада видеть, что у них все хорошо.
И мои дети. Они все росли тут. И мой любимый оберегал их. Даже зная, что девочки не его, оберегал. Еще при моей жизни пьяный граф ему сказал. А я не знала про это.
- Он тебя очень любил.
- Он меня любит. И я люблю его. Как жаль, что не довелось нам при жизни быть вместе. И наказание за нашу ворожбу – мы не могли встретиться и после смерти. Но как только ты все сняла, я знала где он. Я это точно знала. И он знал где я. Он искал меня по всему свету, но не мог найти Кленовое.
И фильм мы видели. Мы были рядом с вами. Ты хорошо все рассказала. Правильно. Сберегла нашу честь.
- И все же… В ту ночь…
- Я видела тебя. Моя душа не сразу покинула тело. Я не понимала, что для меня уже все закончено. Но я видела тебя. Как ты убежала в зеркало. Как ты лежала словно сама мертва, а после встала. Ты боялась меня.
- Это было… жутко…
- Смерть не привлекательна. – Улыбнулась графиня. – Ты хочешь знать, что было после?
Лиза кивнула.
- Она привела моего мужа. И показала мое мертвое тело. А он… он должен был наказать ее, сделать хоть что-то для меня. А он испугался. И жадность. Мне кажется, я даже кожей мертвого тела чувствовала его жадность.
Он принял решение спрятать меня. Он принял решение выдать свою девку за меня. А она… Она радовалась у моего тела! Это было слишком. Это было… мерзко. А я ничего не могла сделать.
- Считается, что горгульи защищают графский род. Но тебя убили прямо в доме. В твоей комнате. – Сказала Лиза. – Значит, никто не оберегает нас?
- Оберегает. Ты сама знаешь это. Ты сама чувствуешь это. Когда я приехала сюда, я почувствовала их взгляд. Но это скрыло то, что мне горгульи понравились. Но они не могут защитить от безумного. Безумный в этих местах еще больше сходит с ума. Такой была та девка. Как это сейчас говорят? Совсем с головой она не дружила? Она пугала меня. Ее взгляд. Ее взгляд был безумен уже когда приехала сюда. И когда я увидела ее в свой самый последний момент, ее взгляд был безумен.
И во мне потом поднималась злость. Моя злость. И их ярость. Ярость горгулий. Она набирала силу. И они, мой муж и его девка чувствовали, что все изменилось.
К моменту, когда они мое тело оставили в часовне, ярость набралась во мне и я закричала. Кричала моя душа и они слышали этот крик. От этого крика проснулись все. Его все слышали. Его слышало даже небо. Погода была такая же яростная, как и мое состояние, как и горгульи.
Они чувствовали это все. Все чувствовали. Они бежали. Девка, одевшись в мое платье, мою шубку, скрывая свое лицо. Они схватили детей и прикрывались ими. Поэтому смогли покинуть Кленовое. Если бы не дети… не жить им было уже тогда.
Но я знаю точно – все знали, что я мертва. Каждый кто жил в кленовом. Они молились за мой упокой, за мою душу. И я слышала эту молитву. Но эти молитвы не могли успокоить меня. Эта девка притворялась мной.
И они знал. Граф. Мой любимый знал, что меня больше нет. Чувствовал. Он приехал сюда. В дни, когда бесновались горгульи, где я выла от бессилья. Он бродил словно потерянная душа по поместью, по саду. Словно с каждым шагом у него гасла надежда на то, что я жива.
Не видя меня, он говорил со мной. И я страдала еще больше.
Пришла зима, и приехали девочки. Они были напуганы. Очень напуганы. Не говорили ничего. Словно онемели. Что она сделала с ними? Но я не могла добраться до нее. Управляющий написал графу в тот же день. И он приехал не один, с Шешковским. Им девочки сказали только одну фразу «Это не наша мама».
Моя душа жаждала мести. Наказаний. Я не понимала, что пугаю девочек еще больше. Они не видели меня. Но чувствовали злость, ярость, отчаянье. Эти чувства я несла. Но Шешковский сказал тогда, что нужно ждать, когда дом пикнет мой сын. Что бы не подвергать его опасности. Тогда и можно будет начать действовать.
Я так разозлилась, хоть и понимала, что они правы. Но злость была превыше всего в тот миг. Думаю, злость была горгулий. У меня же были только проблески разума.
Но месяца не прошло, как приехал мой сын. Тоже напуган был. И тоже говорил, что та женщина не его мама.
Шешковский придумал, как заметь сюда графа и его девку. Граф Борх увез детей.
Люди Шешковского готовы были арестовать девку, что выдавала себя за меня. Но та даже не успев выйти из кареты, поняла, что это ловушка. Как поняла… почуяла, что ли. Она помчала карету прочь. Но теперь ей было не уйти. И я и горгульи преследовали ее. они перевернули карету в воду. Они обвили ее тело, держали ее лапами, вцепившись когтями в ее тело под водой пока она не потонула.
Муж мой выбрался. И кучер так же.
Как она померла, так горгульи и успокоились. И я успокоилась вместе с ними. Я думала, что сейчас всех разоблачат. Мое тело захоронят, как подобает. Но ничего этого не случилось. Мое чертово маленькое тело не могли найти несколько веков. Сколько раз ремонтировали часовню, и нечего!
- подожди. Ты быстро убежала вперед. – Сказала Лиза. – Твой муж так и не сказал, где ты?
- Он все отрицал. Убеждал всех, что эта девка – это я. И вся беда была в том, что мы с ней были похожи. Он знал что это не я. Но другие принимали ее за меня. Тело быстро начало меняться из-за смерти. И все. возраст одинаковый. Схожие черты лица. Она не связывалась ни с кем из своих близких. Слуги в их доме думали, что это я. Вызвали статс-даму Панину. Она подтвердила, что это я. Но это было не так!
Ее быстро похоронили.
Муж мой после похорон сбежал. Подрядился на корабль и отправился в плаванье. После в другое плаванье. Но его никто не преследовал. Шешковский извинялся перед моим портретом. Он не хотел портить репутацию Офольских окончательно. Муж который убил жену и выдал за нее другую… Тут Шешковский был прав. Пострадали бы мои дети. А так для всех я заболела и умерла долго помучавшись.
Только один раз муж сказал, что я на кладбище среди мертвых Шешковскому. Тот так и не узнал, куда меня дели. И это мучило его.
Граф Борх забрал моих детей к себе и занимался их воспитанием. Он был им крестным отцом и двор принял его поступок благосклонно. Он хорошо их воспитал. Они все выросли достойными людьми.
Граф умер. Дети мои вырасти и умерли. А я продолжила скитаться по этим местам. – Вздохнула графиня.
- Ты все видела? Все, что происходило в этом доме? – Спросила Лиза.
- О-о-о… Ты смогла разобраться с моей жизнью и смертью, но так и не смогла разобраться со своей семьей. У тебя страшная семья. Они все потеряли моральные ориентиры.
- Этот дом сожрал их.
- Это всего-лишь дом. Камни и фундамент. Его много раз перестраивали. Даже после моей смерти его меняли. Это всего-лишь строение. Дом не делает человека лучше или хуже. Они все совершали плохие поступки не только в этом доме.
Бабка твоя скольких извела. Убила стольких нерожденных. Ведь и твой отец и твой дядя гуляли напропалую, не беспокоясь о последствиях. А девицы их хотели жить хорошо. Думали все ребенком привязать. Да не получилось ничего. твоя бабка всех их детей извела. Даже некоторые девицы эти тоже… умерли.
- Но разве наличие наследника не важно?
- Уже была ты. И горгульи знали, что ты и есть наследница. Я знала и они знали. Они уже видели тебя раньше. И оберегали тебя с момента твоего рождения. Мы всегда были рядом с тобой. Когда ты родилась тебе дали имя Злата. Тебя представили горгульям. Конечно же, мать твоя ничего не знала об этом. Мы с тобой одинаковое имя имеем. И похожи так. Нас так многое связывает.
Поэтому бабка твоя и делала что хотела. И жива до сих пор.
- А папа и мама, мама и дядя… - Сказала Лиза.
- Эта грязь. Там все так как и рассказывали. У каждого была своя причина и свои мотивы. Не копайся в этой грязи. Все уже случилось. Мать твоя… что ж… не будет у нее одного мужчины. Не сможет она жить нормально. Натура у нее такая. Она не сможет не лгать, не лицемерить. Тебе неприятно это слышать, но это так.
- Тебе-то легко. Это моя мать, не твоя.
- Ты знаешь много всего про нее. Но если тебе станет легче, то скажу, что при жизни со своей сестрой я мир не нашла. она не простила мне смерти Марьяны. Даже не приехала ко мне, когда узнала о том, что я умерла. Хотя могла бы. Мама приезжала, папа, братья. Но не она. Хотя, Марьяной на самом деле после она оправдывала свою зависть.
- Зависть?
- Да. Она была при дворе не раз. И видела, каким успехом и уважением я пользуюсь. Знала я и про то, что пыталась сестра и недоброе слово про меня сказать. Но поддержки не получила. Знаю я, что супруг ее испугался, что из-за жены попадет в нехорошую ситуацию и ударил ее. Хорошо, что они жили не в Российской империи и только приезжали сюда. Иначе были бы мы врагами. Она бы плела интриги против меня, и мне пришлось бы плести интриги против нее.
- Мне жаль.
- Это уже было давно.
- Но ты есть сейчас.
- Спасибо. – Улыбнулась графиня. – Мы поможем тебе. Я и граф. И сейчас ты должна позаботится о Туре.
- Он сейчас единственный молодой наследник после меня.
- Да нет же. Лиса. И Ольга. Лиса все сделала его руками.
- Вот же тварь. – Сказала Лиза. И ей тут же стало неудобно за то, как она сказала.
- Ему нужна поддержка в семье, а не со стороны. Семья – это самое важное.
Лиза кивнула.
- Почему ты отпустила Лису? – Спросила Катерина.
- Она рвалась на свободу. К тому же, мне не нравится, что она многое проворачивала за спиной. Она могла рассказать, могла пояснить. И не впервой она делала что-то чужими руками. – Лиза встала и подошла к столу. – Из-за этого она хотела получить записи Серафимы?
Призрак Катерины подплыл к столу и посмотрела на старые страницы.
- Да. Пока она поклоняется горгульям и приносит жертвы – она молода и красива. На этих землях она сияет. Кое-чему она научилась. Она может высосать немного молодости из человека. Но только несколько минут. Больше не получается у нее. Таланта, видно, недостаточно. – Пояснила Катерина.
- А как ты узнала про все? – Спросила Лиза.
- Муж рассказал. А после Серафима привела меня к записям. Душа Серафимы была уже в плену у ведьмы. Но не воля. Из записей все и узнала. Это было… неприятно. Но все объясняло. Поэтому и смогла перевести проклятье на род Леру. Но теперь Лиса хочет свободы… Значит, она будет искать источники знаний. И, кто знает, что она найдет.
- Думаешь, она вернется?
- Несомненно. Не быстро она справится. Погуляет пару лет, после прибежит сюда молодеть. Когда я жила, то закрывала на все глаза. мне много нужно было от нее. Многих приезжих и случайных путников она извела, ради себя. Поэтому и старалась ради меня. она словно русалка заводила путников воду, путала в лесу, словно леший. За такие проделки ее, кстати, так не вовремя леший и наказал, как она говорила потом мне. В ту ночь, когда я умерла. Как уж там было на самом деле, я не знаю.
Эти записи… тут много полезного. Оберегающие символы. Как на твоей двери, на всех дверях, на самом деле. И на окнах.
- Серафима… она…
- Она была обычной. Ей нужны были дети. Горгульям нужны были жертвы. Все желания сошлись в одном месте и были исполнены. Я не буду ее судить. И ты не суди. А что уж там произошло между ней, отцом Лисы и самой Лисой… я не спрашивала у нее. И не думаю, что когда-нибудь она расскажет. Но для тебя Серафима друг. Каждый из нас для тебя друг. Мы всегда станем за тебя.
Графиня улыбнулась. Мы с моим любимым будем тут. В башне, в тайных ходах, в музыкальной комнате. Мы беспокоить тебя не будем. И ты нас не беспокой.
Призрак графини исчез. Катерина откинулась в кресле и подумала о том, как хорошо, что нет в доме больше камер.
Окончание следует.... Начало Предыдущая глава
Купить книгу "Золотой Журавль Том 1" можно на Ozon, Wildberires, Ridero (к слову, на Озоне сейчас на книгу большая скидка)