СССР. До 1 мая буквально один день.
Время было давнее и хорошее. Я и мой друг, Саня, были комсомольцами. Мы были активными и молодыми, со стойкой гражданской позицией и светлой верой в прекрасное будущее, которое обеспечит нам коммунистическая партия. Те времена я вспоминаю с особенной теплотой и радостью. Кроме одного года, перевернувшего мою жизнь.
Преддверие первомайских праздников.
Эх, Первомай, Первомай. Нас с другом председатель отправил в одну деревню, помочь там с организацией первомайских шествий. Работа благодарная, нужная и мы с большим удовольствием этим занялись. Загрузили наш комсомольский ЗИЛ транспарантами и всем необходимым, узнали куда ехать, уточнили все нюансы и отправились в путь. Водитель, молодой парень, тоже комсомолец, весь путь был угрюм и молчалив. Мы с Саней долго пытались разговорить его, но добились лишь того, что он обмолвился, что в нехорошее место едем. Якобы жил он в соседней деревне и слухи очень плохие ходили. Мол, по ночам перед 1 мая нечисть всякая по небу скачет. Мы, конечно, заняли жесткую позицию по этому вопросу и потребовали не плодить мракобесие. После этого водитель замолчал. Послушал бы я его тогда...
В деревне нас встретили хорошо.
Председатель показал нам двор, где можно оставить машину и повел нас к себе. Водитель сразу остался в выделенном нам доме, ждать 1 май. По пути мы с любопытством смотрели за деревенской жизнью. Обычная деревня, где люди живут своим трудом во благо советского народа. Придя к председателю домой, мы обсудили нюансы завтрашнего праздника 1 мая. Это со стороны кажется, что подобное легко организовать, а на самом деле очень много мелочей, которые надо планировать заранее. Тем более всё должно пройти идеально и правильно. Мы договорились, кто и как будет идти, какие знамена нести, Саня заранее узнал о местах, на которых можно было сделать удачные фотографии. В общем, обсуждение завтрашнего Первомая затянулось почти до ночи. В конце концов, мы попрощались с председателем и пошли в выделенный нам дом.
Наступила ночь с апреля на май.
До дома путь был не близкий. Нам надо было пройти почти всю деревню, обогнуть кладбище и по полю дойти уже до дома. Мы были уставшие и вымотанные, нам хотелось поскорее отдохнуть и приступить к организации 1 мая, поэтому решили идти напрямик, через кладбище. В светлой голове коммуниста не было места предрассудкам и суевериям, поэтому шли мы без страха. Местное кладбище, на удивление, было большое для такой маленькой деревни. Уже пройдя практически половину пути, мы стали видеть странные вещи. Сначала это были огоньки, похожие на банальных светлячков. Они были повсюду, странно светились, не освещая вокруг себя ничего. А затем мы увидели вдалеке большой костер и скачущих вокруг него людей. Сначала нам было любопытно, свидетелями каких деревенских обычаев мы стали. Я и Саня начали тихонько красться в сторону огня.
Это был самый натуральный шабаш.
Вокруг костра водили адские хороводы не просто люди, а словно пародии на женщин. Старухи в рваных обносках с вороньими головами, волосатые мужики с козлиными ногами, подобие детей с обвисшей кожей. А вокруг этой толпы из мира кошмаров кружилось голодное воронье, с пылающими тьмой глазами. В этот момент, несмотря на весь наш атеизм, прагматизм и рационализм, страх робко постучался в наши души. Мы прятались за поваленным деревом, не в силах отвести взгляд от происходящего у огня. А действо лишь набирало обороты. Вот к костру гордо вышел огромный лось. Как сейчас помню его большие и величественные рога, которые словно подпирали небеса. Лось важно прошествовал прямо в центр этого дикого хоровода и остановился, словно завороженный, глядя в огонь. В этот момент к нему подскочила самая страшная старуха и одним ударом кривого, зазубренного тесака отрубила бедному животному голову. Мы услышали дикий крик восторга, исторгаемый сотней нечеловеческих глоток. Все, кто были у костра, кинулись к туше лося и стали обмазываться теплой кровью. Их глаза горели безумием, а костер стал пылать еще ярче. Эти... существа начали изменяться. Волосатые мужики превращались в важных и подтянутых мужчин без козьих ног. Дети с обвисшей кожей словно насыщались силой убитого зверя, а старухи... Они молодели прямо на глазах, щеки их наливались румянцем, тела становились красивыми и соблазнительными. В это время небо становилось темнее, а туша лося словно истончалась, превращаясь в скелет, обтянутый шкурой. Длилось это не долго и то, что мы увидели потом, оставило куда больший отпечаток на нашей душе.
Ночь страха и колдовства продолжилась.
Их тела извивались в неестественных позах. Они все будто пожирали друг друга, огонь пылал до самых небес, но он не дарил тепла. В его злом свете их тела выглядели прекрасно и чужеродно. Мне сложно описать то, чем они занимались. Я очень хочу верить, что мне виделась лишь игра света и тени, но факты упрямая вещь. Я лицезрел лично все происходящие непотребства. Ни одна самая больная фантазия не способна описать происходящее в ту ночь. Мы с другом замерли, боясь даже вздохнуть. Жаль, что мы не знали как молиться. Думаю в тот момент мы, если бы умели, молились любым богам, лишь бы покинуть это кладбище и оказаться как можно дальше от костра.
Такого просто не могло быть в СССР.
Сложно сказать, что я чувствовал в тот момент. Ужас, страх перед чуждостью происходящего и... жгучее желание оказаться там, у костра. Из оцепенения меня вывел легкий толчок в плечо. Саня пришел в себя раньше и знаками показал мне, что нам пора убираться подальше. Действительно, выбежим с кладбища, проинформируем участкового и уже будем разбираться с этими непонятными, но несомненно религиозными, ритуалами. Мы стали медленно пятится назад, желая оставаться незамеченными как можно дольше. Внезапно под Саниной ногой раздался отчетливый хруст ветки... Всё вокруг погрузилось в звенящую тишину, которую нарушал лишь треск адского пламени. Мы переглянулись с Саней и что есть сил побежали в сторону деревни. В это время позади нас раздался замогильный хохот. Мы бежали, не оборачиваясь, но я четко слышал за спиной хлопанье крыльев и истерический смех. Они нас догоняли. Ветки хлестали нас по лицу, могильные ограды резко появлялись прямо на нашем пути, корни сами появлялись под ногами... Бежать было сложно, словно сама земля и лес не хотели нас отпускать. Саня немного отстал. Потом я услышал его вскрик и, взглянув на бегу через плечо, увидел как он споткнулся об очередной корень. Признаюсь честно, я смалодушничал и не стал останавливаться и помогать ему. Наверное, это меня и спасло. Я спасся ценой его жизни, а может и души. Я прибежал в деревню, всех перебудил своими криками. Собрался народ, а я не переставал рассказывать им о произошедшем. Спустя время подтянулся председатель и участковый. Выслушав меня, они и народ решили заняться поисками моего друга уже с утра.
Меня это не устраивало, но я ничего не мог сделать. Было уже не до 1 мая, народ был взбудоражен и напряжен. Саню так и не нашли ни завтра, ни через месяц. Не нашли даже его остатков, человек просто испарился. Самое странное, что не было никаких следов. Точнее, наши следы, как мы бежали, были, а кострища или следов того сборища не было. Не единого следа.
С того Первомая прошло уже не мало лет.
Меня долго допрашивали, даже хотели обвинить в пропажи Александра, но обошлось. Я изменился и жизнь моя сложилась... Впрочем, это не важно. Спустя года я узнал, что за праздник у нечистой силы в ночь на 1 мая. Проклятая Вальпургиева ночь. Время шабаша, зла и нечистой силы. И каждую такую ночь я запираюсь. Я боюсь, что они разглядели меня, оставили "на закуску". Мне страшно, что рано или поздно они вернутся.
Я чувствую, что на моей душе словно метка, оставленная тем адским костром. Я ощущаю, что мои глаза осквернены тем, что я видел. Сейчас я допишу это и в очередной раз запрусь в своей квартире. Надеюсь, я увижу рассвет и завтрашний славный праздник 1 мая.
- Предыдущая история