Если рядом с девочкой-подростком Лариса Иванова и выглядела на бабушку, то очень молодую и энергичную. Женщина светилась изнутри, как обладатель выигрышного лотерейного билета, а без пяти минут внучка накладывала ей собственноручно нарезанные овощи и радостно подсовывала тарелку.
— Лариса, а как… — дедушкина физиономия вдруг пошла красными пятнами, — как ты узнала про внучку? Я же сам только полчаса назад…
Лариса Ивановна сделала эффектное па рукой и закатила глаза.
— Ой, Вадим, не спрашивай! В мыле сюда летела, боялась упустить Машеньку. Твой сын мне такого наплёл, такие страсти… А тут ты! Вот так сюрприз!
— Он с тобой связался? — Вадиму Дмитриевичу будто кислород перекрыли, так отчаянно напряглись мышцы шеи. — А почему ты мне не сказала?
— Да, связался, — Лариса Ивановна хрустнула огурцом и состроили Маше умильную рожицу, — и сказал, что его дочь сейчас по этому адресу, но тебе говорить про внучку нельзя, а то упущу шанс познакомиться. Извини, рисковать не стала.
— Костя в своём репертуаре… И чего он хотел?
— От меня? Пожалуй, ничего. А почему вы такие хмурые все? Что-то случилось?
— Да, Лариса… Случилось. Костя убил её мать, — кивок на Машу, — хотя поговаривают, что случайно.
— Как — убил? — Лариса Иванова судорожно набрала воздух. Испуг сделал её похожей на мумию, даже кожа посерела сквозь сдержанный и очень естественный тон макияжа.
— А вот так! Хотел припугнуть, чтобы мать не отдавала девочку в твою школу, но перестарался.
— Ясно, — Лариса Ивановна зачем-то оглянулась на припаркованные автомобили и пошевелила губами, за пару секунд начисто потерявшими цвет.
— Что ещё он сказал? — зло потребовал Вадим Дмитриевич.
— Что Машенька очень особенная, талантливая девочка. И что она не хочет общаться с ним, потому что обижена из-за матери, но мне и в голову не приходило, что речь о…
Тётя девочки перехватила беспокойный взгляд гостьи и пристально уставилась на машину. Задние стёкла как назло тонированы так, что не разглядеть даже силуэт.
— Где он? — грубо вмешался Паша. — Ваш драгоценный Костя?
— Там, — слабая кисть Ларисы Ивановны взметнулась к зеркальной поверхности, отражающей яркое голубое небо.
И, словно по мановению волшебной палочки, задняя дверь приоткрылась и оттуда нескладно полез долговязый мужчина с неряшливыми волосами по плечи. Если не отвлекаться на налитые ненавистью и глубоко посаженные глаза, то сходство с Машей и Вадимом Дмитриевичем было очевидным, вот только отец явно отличался от сына на редкость здравой психикой, а в этом безумце ясно читались сразу две вещи: опасность и боль.
Похожая на кузнечика фигура распрямилась, замерла у калитки, а нервное лицо исказилось от непонятного торжества.
— Костя! — чуть не взвизгнул Вадим Дмитриевич. — Что ты задумал?!
— А на что похоже? — процедил последний гость и поманил дочь.
Маша послушно встала и юркнула к папе, но остановилась буквально в полуметре от него.
— Папа, ты ошибся! Они не плохие!
— Не слушай их, — презрительно выдавил Костя и жаровня вспыхнула сильнее, разом дав языкам не пройми откуда взявшегося пламени лизнуть потолок беседки, — они — обманщики.
— Но я «прочитала» бабу Ларису! Она не желала тебе зла! И дедушка — тоже! Он любил бабушку!
— Да что ты тут можешь понять? — горько ответил Костя, пока мужчины кинулись тушить огонь. — Мала ещё судить.
Лариса Ивановна заметалась, а Аня вскочила и бросилась к Маше, но земля между ними загорелась ровной и абсолютно непреодолимой полосой.
— Оставь её в покое! — только и осталось кричать.
Костя затрясся от беззвучного смеха.
— И кто ты такая? Почти незнакомая тётя? А я — её родной отец, запомни!
— Ты просто чокнутый! — Аня прыгала по краю безопасной земли, рискуя обжечься. — Погубил её мать, а теперь что? Взялся за дочь?
— Моя дочь в безопасности! — Костя положил ладонь на плечо Маши. — А вот этих я уничтожу.
— Папа, они не виноваты, честное слово! Не надо так делать! — Маша плетью повисла на отцовской руке.
Костя стряхнул подростка.
— Глупая, ничего ты не понимаешь, прямо как твоя бестолковая мать! Они жаждут заполучить наши силы, а на нас самих им плевать!
— Нет, всё не так! Бабушка не хотела тебя наказывать, та комната не для наказаний, а чтобы ты себе не навредил, папа! А дедушка… он думал, что так будет лучше для тебя! Ты же знаешь, я не вижу твоё прошлое, но ты всё неправильно понял! Всё не так, как ты рассказывал, папа!
— Ошибаешься, — строго объявил Костя, — всё именно так, но теперь мы с тобой их сейчас остановим. Когда тот бомжара бросился спасать твою маму, я понял, что всё складывается не так уж и плохо. Тебя отдадут Викиной сестре, и потом будет легче лёгкого выдать сгоревшее тело за твоего родителя, якобы её сожителя. По документам ты точно не будешь иметь со мной никакой связи, а единственные свидетели сегодня навсегда замолчат.