оглавление канала, часть 1-я
Не почувствовав ничего, он, вроде бы, успокоился. Опять с подозрением посмотрел на Качеду, отчего тот втянул голову в плечи, и даже, кажется, стал ниже ростом. Подменыш хмыкнул, и покачал, вроде бы, неодобрительно головой, но по его лицу было заметно, что он очень доволен подобным поведением наперсника. Я про себя усмехнулась. Всю дальнюю дорогу нельзя удержать вожжи, бешено мчащихся коней. Рано или поздно твои руки устанут, ослабнут от длительного напряжения, и тебе придется, в конце концов, выпустить поводья. А вот тогда, бешеный темп лошадок будет непредсказуем, и тебя самого разобьет, расхлещет в этой колеснице. В данном конкретном случае, для подменыша такими «лошадьми» станет страх Качеды. Страх – это вообще, эмоция ненадежная. И те, кто строит свои планы, опираясь на страх других людей, рано или поздно, этим самым страхом и будут поглощены. Знак уробороса… Змея, поедающая собственный хвост. Почему-то у Серых это считалось символом цикличности временем. Хотя мы, те, кто принадлежали к четырем Родам, всегда знали – это означало только одно: зло всегда поедает себя само. И еще… Что-то меня зацепило из последней речи Мормагона. Как он сказал насчет того полковника, которого вел сюда? «У него большое будущее. Я ВИДЕЛ…» А это значит, что подменыш скачет по времени, как заяц по пахоте. И это плохо. Очень плохо… Со временем нельзя обращаться так вольно. Великий Числобог[1] может отомстить. Он бесстрастен. Его не волнуют ни добро, ни зло. Он отмеряет время, события и эпохи, сообщая остальным богам и людям, когда и в какой срок нужно творить, а когда – пользоваться своими твореньями. И только он способен менять время.
Ох, Мормагон, Мормагон… Насколько же ты глуп и недальновиден. Кабы, за твои фокусы не пришлось расплачиваться многим ни в чем не повинным людям. Еще и поэтому, потребно его остановить, пускай, даже ценой собственной жизни. Я отвлеклась от своих размышлений, потому что почувствовала, как онемели от холода мои ноги, находящиеся все это время в неподвижности. Так и замерзнуть недолго. Скинув с себя личину дерева, я направилась к нашему временному становищу. Усталость брала свое. И перед решающей битвой мне потребен был отдых. Пускай небольшой, всего-то пару часов, но потребен. Да и мужей уже пора было будить.
На подходе к месту, где я оставила спящих, меня встретил Шалый. Кинулся ко мне, мотая своим калачиком-хвостом с радостным подвизгиванием.
- Ну что, друг, - обратилась я к собаке, - службу ты свою справил. Пора и тебе отдохнуть. – На что пес радостно тявкнул.
Потрепав собаку по густой шерсти на холке, я подошла к костру. Он почти догорел. Только малиновые угли рдели в самом центре, подергиваясь сероватым пеплом. Небо на востоке серело. Скоро наступит новый день, и нужно будет действовать. А у меня, как говорится, ни рук, ни ног. Нет, нужно немного отдохнуть, иначе, я не буду ни на что способна. Подбросив несколько толстых палок в костер, легким пассом сняла сонный морок со спящих людей. Первым очнулся Глеб. Сел на подстилке, и очумевшим, несколько испуганным взглядом осмотрелся. Увидев меня, слегка успокоился, но тревога не покинула его взгляда. Протер ладонями лицо, и, смущаясь своего состояния, проговорил:
- Я так крепко спал… Ничего не слышал. Даже не помню, как уснул. Словно кто мне по голове кувалдой треснул. – Потом, подозрительно покосился на меня. Но я сидела на корточках возле разгорающегося костра, с самым что ни на есть, невинным видом. Глядела на него лучистым, а самое главное, честным взглядом. Побуравив подозрительно еще немного меня глазами, и, не увидев ничего подозрительного, он перенес свое внимание на друзей, и ворчливо проговорил:
– Ты поглянь только на них! Дрыхнут, как сурки! – Потом, спохватившись, беспокойно спросил: -Ты что, всю ночь дежурила одна?! Почему не разбудила?! Немедленно ложись отдыхать. Я посторожу.
Я ласково ему улыбнулась.
- Почему, одна? Вон, сегодня главным сторожем был Шалый. Это он вас тут окарауливал. А у меня были кое-какие дела.
Глеб, все еще никак не отойдя ото сна, с недоумением посмотрел сначала на собаку, а потом перевел взгляд на меня. И, наконец, до него стал доходить смысл всего сказанного. И тут он начал гневаться. Нахмурив брови, подступил ко мне с гневной речью.
- Ты почему одна «по делам» ушла?! Почему не разбудила?!
Я спокойно взглянула ему в глаза.
- Спокойнее, любый, спокойнее… Скажи, ты будешь отроковицу заставлять ковать булатные ножи, когда у тебя есть добрый кузнец? – Он, несколько опешив от моего вопроса, пару раз хлопнул ресницами и настороженно спросил:
- А это ты к чему…?
Я усмехнулась:
- А к тому… Что каждому – свое. Зачем мне воины, коли мне нужно было лисонькой схорониться, да деревом прикинуться? Вот ты скажи мне, воин мой ненаглядный, ты умеешь деревцем али камушком прикидываться? - Глеб, все еще недоумевая, отрицательно помотал головой. А я назидательно продолжила: - Вот, и я о чем… Я выслеживала подменыша с его шаманом Качедой. А в таком деле без такого умения – делать нечего. Мормагон, да что там, даже и шаман, враз бы чужаков засекли. А мне очень уж потребно было планы их разведать. На такие вылазки гуртом не ходят.
Глеб все еще продолжал хмуриться. Теперь его досада относилась уже не ко мне, а к себе самому. Я постаралась его успокоить.
- Не волнуйся, Глебушка… Настанет и ваш черед. Потому мы и вместе, потому и победим, что каждый со своим умением бороться с супостатами будет. А теперь, подними-ка наших друзей. Мне вам кое-что поведать потребно. Да и отдохнуть бы мне какой часок не мешало после.
Пока он будил друзей, я нагребла в старый котелок снега и поставила на край костра. Пошарилась в узелке, собранным матушкой Феодосьей нам в дорогу, и достала кое-какие травки. Дождалась, когда в котелке забулькает вода, кинула несколько щепотей. По поляне пополз ароматный бодрящий дух. Когда все поднялись, да умывшись снежком, собрались у костра, у меня уж и чай был готов.
Разговор я начала нехитро. Решила рассказать им все, как есть.
- На самом берегу речушки Ёрзы, лежит расколотый камень. Расколот он страданиями людскими, тех самых людей, которые у вас тут потерялись. Под камнем тем лежит путь в подземелье, где спрятано тайное. Там Кащеи со стародавних времен изменяли людей и волотов, а может и еще кого, то мне не ведомо, применяя знания тайные, темные, запретные. И именно туда они сейчас ведут ваших знакомцев. Вызнала я, что Мормагон, что та блоха, которая в собачьей шерсти, скакал по временам. И вызнал он, что знакомец твой, которого они кличут полковником, в будущем займет высокое положение во власти. Потому и хочет подменыш того переделать под себя, чтобы его руками управление людьми подгрести. Допустить подобного я не мыслю. Нужно остановить злодеев. Чтобы избавить вас от мук совести, что, мол, девку вперед себя на трудное дело пускаете, скажу вам: Качеда владеет стихией Земли. Каково уж его мастерство – того не ведаю. Но, думаю, вполне достаточно, чтобы ваше оружие над ним силы не имело. Мормагон же владеет стихией Воды. И владеет со всем положенным искусством. С ним вам тоже не тягаться. Ваше дело – людей из-под удара вывести, когда я начну битву. Сразу говорю, битва будет лютой, но я справлюсь, потому как, в моей власти все четыре стихии. Им со мной не совладать. А пока, мне нужно немного отдохнуть. А вы поразмышляйте, как ловчее вам будет людей увести, да чтобы они безо всяких пререканий вас послушались.
Мужчины глядели на меня во все глаза, кажется даже, забывая дышать. Первым в себя пришел Ёшка. Оно и понятно, со зрячим, да слышащим, куда как легче такие беседы вести.
- Вона как оно… - Протянул он озадаченно. - Так ты нам, девонька, скажи, может у тебя какие мысли на этот счет имеются?
Я с улыбкой глянула на охотника.
- Мысли у меня, конечно, имеются…Но тут, думаю, у вас лучше выйдет. Вы знаете этих людей, их привычки и повадки. Вам и план придумывать. А мне нужно отдохнуть чуток, а то у меня не то, что разум, язык плохо слушается. Мне бы хоть часик поспать. Так что, у вас есть пока еще время. А потом, мы вместе все и обсудим. Думается мне, что они не раньше вечера здесь объявятся…
Я говорила все тише и тише, чувствуя, как уплываю все глубже и глубже, погружаясь в марево собственной усталости. Все очертания вокруг вдруг стали расплываться, словно опускаясь в туман, и я потеряла связь с действительностью. Только почувствовала, как чьи-то сильные руки бережно подняли меня и уложили на мягкую подстилку из пихтового лапника. И все. Больше ни слов, ни звуков не проникало в мою голову извне.
[1]Числобог – бог времени, чисел и миропорядка у древних славян.