оглавление канала, часть 1-я
Туман… Вечный туман. В моих снах он так часто, что я начинала думать, что в прошлом своем воплощении я жила на какой-то туманной планете, где туман был обычным состоянием природы. Но в моих снах туман всегда, почему-то, настораживал. Наверное, потому, что человека всегда пугает неизвестность. А в таком тумане может прятаться все, что угодно! И в этот раз было так же. Я настороженно стояла, внимательно прислушиваясь к глухой тишине. Только где-то слышался звук редко падающих капель. В самом этом тумане крылась тревога. Рука привычно легла на пояс, но ножа там не оказалось! Но я не могла его потерять!!! Это было просто невозможно!!! Я стала оглядываться, внимательно изучая землю у себя под ногами. Может быть, я его нечаянно выронила? Клочки пожухлой травы, островки сухого мха, и ничего больше. Сделала несколько осторожных маленьких шажков вперед, выставив руки. И почти сразу же, ладони мои наткнулись на что-то колючее. Мокрая еловая ветка вынырнула из тумана, и я еле успела уклониться в сторону, чтобы не оцарапать лицо. Холодные капли влаги дождем посыпались мне за шиворот. Меня знобко передернуло. Капли казались липкими и тягучими, источающими едва уловимый запах мертвой плоти. Б-р-р-р… Опять замерла на месте, прислушиваясь. Ничего. Ни шелеста ветра, ни чьих-либо шагов. Совсем ничего! Словно я оказалась одна одинешенька на всем белом свете. Но каким-то своим внутренним чутьем я знала: в тумане я не одна. Тихонько свистнула, но звук поглотила серая липкая мга. Тогда я стала пробираться тихонько вперед, борясь с легким приступом тошноты. Вскоре, послышалось слабое журчание воды. И вот, туман немного поредел, став похожим на покрывало вдовицы, почти невесомое, но трагически серое. И я почувствовала, что уже стою на твердой каменистой почве, а впереди ощущался простор. Замерев на месте, я стала оглядываться, пытаясь понять, где я нахожусь. Суровые ели, вперемежку с соснами обступали эту небольшую площадку над обрывом. У самого края, спиной ко мне стоял человек. Очертания его фигуры показались мне знакомыми, но я никак, почему-то, не могла вспомнить, кого они мне напоминали. Кого-то очень близкого и почти родного, кого я никак не ожидала здесь увидеть. Я нерешительно, с вопросом в голосе прошептала:
- Глеб…?
Он медленно обернулся, и я узнала его!!! Такие родные глаза смотрели на меня отрешенно и холодно. Тогда я, уже более уверенно позвала:
- Глеб!! Это я, Варна!!!
Он сделал мне шаг навстречу, отходя от самого края обрыва, а я кинулась ему на шею.
- Глеб, как хорошо, что я нашла тебя!!!
Но он стоял, безучастно опустив руки вдоль тела, даже не делая попытки обнять меня. Чуть отстранившись, я с отчаяньем проговорила:
- Глеб!!! Что с тобой?! Неужели ты меня не узнал??! – И добавила чуть тише, стараясь изо всех сил не расплакаться: - Это же я, твоя Варна…
Взгляд его переместился на меня, и я застыла, будто вмиг окаменев, увидев выражение его глаз. В нем было все: насмешка, легкое презрение и холодная, леденящая надменность. Но там не было, ни любви, ни нежности, ни трепетности, с которой он всегда смотрел на меня. Губы его раздвинулись в какой-то незнакомой мне, хищной улыбке, и он ядовито проговорил:
- Как не узнать… Я тебя узнал… - И до боли, так, что у меня перехватило дыхание, стиснул мне оба запястья, пытаясь удержать.
В ужасе я попробовала шарахнуться в сторону, но его хватка была железной. Тогда я, применив «щучий выворот», как обычно воины высвобождаются от жестких захватов, выскользнула из его рук. Но, на самом краю обрыва оступившись, не удержалась, и с отчаянным криком полетела вниз, в пустоту. Холодная темная вода сомкнулась надо мной, опалив леденящим холодом.
Я проснулась от собственного крика. Села на подстилке, диковато оглядываясь по сторонам, не в силах еще осознать, где я, и что я. По лицу ползли капельки противного холодного пота. И мороз их не брал! Шалый, лежавший рядом со мной, тоже вскочил, заметался, как заполошный, а потом, усевшись на задние лапы, подняв по-волчьи морду к небу, завыл протяжно, тоскливо, горько.
Костер горел рядом ровным бездымным пламенем. Из-за камня высунулась перепуганная физиономия Ёшки. Увидев, что я проснулась, с облегчением выдохнул, и вышел к костру с охапкой сухих веток.
- Ох, ё… Проснулась? А я уж испужался… Думал… - И тут же набросился на собаку: - Ты чего, песья морда, развылся?! И так вся нерва в раздрыге с такими-то делами, а тут ты еще со своим воем!
Шалый виновато смотрел на хозяина, и жалобно поскуливал. Не слушая охотника, я оглядывалась, ища глазами Глеба. И не находила. Заметив, что я кручу головой, Ёшка извиняющимся голосом проговорил:
- А мужики того… В разведку ушли… Тебя будить не хотели… - Он принялся маятно прятать от меня глаза, топчась неловко на месте, все еще держа в руках суковатые палки.
Я испуганно посмотрела на него.
- Когда ушли? Их надобно вернуть!! Им нельзя туда!! – Вскочила на ноги, готовая бежать следом.
Ёшка меня остановил.
- Куда сорвалась-то? Они уж далече… Как только ты уснула, сразу и ушли. Скоро, поди, уже и обратно будут.
Я только за голову схватилась. Сердце защемило в предчувствии беды. Я будто опять оказалась в собственном сне, зябко съеживаясь от холодного тумана, внезапно окружившего меня со всех сторон.
Подошла и села возле костра, протянув ладони к огню, пытаясь выгнать озноб. Жар пламеня ласково обхватил мои руки, согревая и давая некоторую уверенность. Я пыталась себя убедить, что сон – это просто сон, и ничего более. Но получалось скверно. В глубине сознания я понимала, что ничего не бывает просто так, а уж такие-то мои сны – тем более. И что теперь делать? Бежать, сломя голову вслед за ушедшими? Так охотник сказал, что ушли уже давно. И если они попали в ловушку Мормагона, то я своим появлением сейчас ничего не изменю. Только покажусь этому аспиду. Сама ему выкажу свое присутствие. А это означало бы, что преимущества внезапности у меня уже не будет в битве. Что он может с ними сделать? Без своих тайных комнат – ничего. Иначе бы не рвался сюда с таким остервенением. Может, конечно, морок напустить. Но это беда небольшая. А потом, я думаю, к моим воинам его морок не сильно-то и пристанет. С таким наваждением я справлюсь одним движением руки.
Но, беспокойство перекрывало все мои разумные рассуждения, заставляя бежать на выручку к любимому. Ёшка видя мои метания, осторожно пододвинул мне котелок с каким-то варевом.
- На-ка вот… Поснедай маленько. А то, уж более суток маковой росины у тебя во рту не было. Так негоже. – Видя, как я с неохотой смотрю на еду, сердито проговорил: - Сама же говоришь, битва предстоит нешуточная! Силы нужны, а где тебе их взять, коли не ешь ничего!? Кому сказано, ешь! – И он, чуть ли не силком, засунул мне в руки ложку.
Аппетита у меня, конечно, не было, но я вынуждена была признать правоту его слов, и принялась есть. Это была каша со шкварками и сдобренная лучком. Очень вкусная каша. И как он только исхитрился соорудить такое вкусное варево в таких-то условиях?! Незаметно для себя, я увлеклась и съела почти половину того, что было в котелке. Ёшка только довольно хмыкал, да подсовывал мне кружку с горячим отваром из брусничника. Когда я закончила, и, как следует, поблагодарила его за сытную еду, он удовлетворенно проговорил:
- Ну вот теперь ладно. Теперь и в бой можно. Только, ты мне, девонька, объясни толком, чего нам ждать-то? Чего ты всполошилась? За Василича не бойся. Он мужик бывалый. За его друга сказать ничего не могу, но думаю, Глебу он не уступит. Они сейчас там быстренько все разведают, и вернутся.
Я горько усмехнулась.
- Ох… Не знаешь ты, на что эти вражины способны…
Ёшка на меня внимательно посмотрел, и проговорил важно и назидательно:
- Ты, милая, не суетись. Всему свой черед должен прийти. Наши мужики – они тоже, - он покрутил в воздухе около своего уха кистью руки, - чай, не лаптем щи хлебают. Па-а-думаешь… Колдун какой объявился! Мы его живо к порядку… Тайга это наша! И мы не позволим всяким там, пришлым безобразничать. Ишь, власти он захотел! – И, ни к кому не обращаясь, прищурившись, вопросил куда-то в сторону: - А «хотелка» не обломается?! – И он попытался грозно нахмуриться. Но грозно не получилось, скорее, несколько несуразно.
Несмотря на свое волнение и прочие тревоги, я не смогла удержаться от улыбки, так он потешно выглядел. Взъерошенные волосы, торчащие из-под лохматой шапки, подпоясанный зипунчик, и глаза, сверкающие праведным негодованием под кудлатыми бровями. Воин-богатырь, да и только! Но, тут же, улыбку с лица убрала, чтобы не обидеть хорошего человека. Все это было, конечно, замечательно, но не давало мне ни малейшего намека на правильное решение. Я на несколько минут задумалась. И тут же, в голове зазвучал голос Световлада: «В самой тяжкой ситуации, когда, вроде бы и делать-то что не знаешь, отпусти мысли свои на волю, очисть свой разум и послушай сердце. Оно никогда не обманет и никогда не подведет… Запомни, дитятко, мужчина живет разумом, а женщина - сердцем. И так должно быть во все времена. Такими создал нас Творец. Стоит нарушить сей порядок – и конец равновесию наступит…» Мое сердце звало меня вперед, туда, куда ушел Глеб со своим другом. Я чувствовала, что им грозит опасность. Пускай, не смертельная, но гораздо, гораздо хуже смертельной.
Решительно поднялась, проверила, на мести ли оружие. И, серьезно глядя на охотника, проговорила:
- Ты вот что… Здесь оставайся пока. Надобность возникнет, дам знать. – Он, вроде бы, вскинулся, но я, предвидя его вопрос, ответила: - Шалый тебя ко мне приведет, коли что.
Ёшка насупился.
- Это что же такое получается? Вы, значится, все на борьбу с ворогом гожие, один я негожий, так что ли?! – И, не зная, как еще выразить свое негодование, сжал ладони в кулаки.
Я подошла к нему близко, положила руку на судорожно сжимаемые пальцы, и, проникновенно глядя ему в глаза, проговорила, вложив в свой голос всю убежденность, на какую только была способна:
- Кто тебе такое сказал? Ты самый ловкий в тайге из нас. Случись что, кто остальных отсюда выведет? А потом, ты слыхал о засадном полку? – Охотник, все еще хмуро, кивнул, а я продолжила: – Так вот, ты этот самый засадный полк у нас и есть. Ежели совсем тяжко придется, ты со свежими силами на помощь и придешь. С тобой Мормагону справиться будет намного труднее, чем с остальными, потому как ты зрячий, ты свет видишь, и на его обманки не поведешься.
Ёшка от моих слов слегка расслабился, разжал свои кулаки, и, по-прежнему, хмуро глядя на меня, кивнул головой:
- Понял я… Ладно, ступай, дочка… Да гляди там… Осторожненько…
Я тепло улыбнулась ему, и кивнула головой, мол, не волнуйся, все будет хорошо.