Нирванов долго изучал карту России, решая куда отправиться в свое последнее путешествие. Он рассматривал зеленую республику Коми, изучал карты холодной Якутии, но вскоре понял, что ехать далеко не обязательно. «Место силы – там где ты!» - повторял индийский учитель. Рядом с Москвой раскинулась глухая и сказочная Тверская область, безлюдный сосновый край. Вскоре полковник отыскал и свое место силы - заброшенную дореволюционную усадьбу архитектора А.С. Хренова, построенную в стиле старинного модернового замка. Едва Нирванов увидел изображения фронтона с величественными колоннами, строгие полуциркулярные флигеля, узкие окна, он воскликнул: «Оно!» Усадьба возвышалась на холме, окруженном хвойным лесом. Окна северной стороны выходили на живописное озеро. В советские времена замок бежавшего из России Хренова национализировали и превратили в туберкулезный диспансер. Медучреждение не пользовалось популярностью. Нирванов с удивлением читал в сети, что больные подолгу не могли находиться в умиротворенном, на первый взгляд месте, мучились бессонницей, кошмарами. Один из главврачей в конце семидесятых повесился во флигеле второго этажа. Окончилась история диспансера и вовсе мистически. В 1990 году весь персонал во главе с главврачом Марфой Ключевской и пациентами, якобы, исчезли без следа. Позже усадьбу много раз выкупали, пытались вернуть ей былое величие, но вечно что0то шло не по плану – то деньги заканчивались, то завезенные отделочные материалы разворовывали, то пьяный бригадир утонул в озере.
Дождливым утром Нирванов сел в свой Кадиллак и направился в таинственное Заключье. От сонного города Бологое он долго трясся по узкой дороге, которая не знала ремонта со времен развитого социализма. Деревянные столбы линий электропередач отсчитывали версты. Асфальт вскоре закончился, столбы тоже. Дорога (больше напоминающая две параллельные тропы) виляла под аркой крон сосен-великанов, пока не устремилась наверх. Лес расступился и на пригорке показался двухэтажный замок цвета гречичного меда с чугунным балконом на круглой башне-флигеле.
«Здесь станет утренней росой Нирванов-баба» - сказал Полковник и вышел из машины.
Двери в низких проемах здания отсутствовали, как и рамы на окнах. Полковник протиснулся внутрь. Стены окрашенные в зеленовато-больничные цвета сохранили лишь малую часть штукатурки. Из оригинальных интерьеров осталась часть декоративной печной плитки, да чугунная лестница с витыми перилами, украшенным геральдическим гербом рода Хреновых. Полковник поднялся во башенку, откуда открывался волшебный вид на озеро. Примостился на подоконник, закрыл глаза. Владимир почувствовал, как личность растворяется под взглядом внутреннего свидетеля. Сомнения растаяли. Это было его место силы.
Полковник выехал в Москву, чтобы окончательно покончить с мирскими делами. Друзья-товарищи Нирванову опостылили, с женой он давно развелся, а дети звонили лишь с просьбой прислать денег. Володя быстро распродал все, включая недвижимость на Мальдивах, в Черногории и Дубае. Настал черед автопарка из 32 машин, где имелись музейные экземпляры, например, Феррари Тестаросса 1993 года. «Красного дьявола» купил ближайший соратник полковника, однокашник по академии ФСБ Дима Скорый.
- А чего ты решил вдруг все скинуть? – пытал он. – В битки уйдешь? Или этериум?
- Не угадал.
- А, постой, знаю. Банчишко свой хочешь? Чистенький? Чтобы со свифтом денежки гонять?
- Неа. Нищим отдам. На Площади трех вокзалов.
- Ну я с тобой серьезно… На Кипр собрался, как Чумакин?
- И я серьезно…
Полковник не лукавил. После распродажи он первым делом выкупил у питерской фирмы усадьбу Заключье. Нирванов приехал на Площадь трех вокзалов в Москве со спортивной сумкой и принялся раздавать каждому встречному битнику по полмиллиона рублей. В переходе к универмагу «Московский» алкоголик в буденовке, получив пачку красных купюр, моментально описался. Весть разнеслась, носильщики побросали тележки, повара в привокзальных кафе - колпаки, собралась толпа, началась давка. Досталось и полковнику. Стиснутый толпой он не мог дышать, сорвал сумку и кинул ее к памятнику Ленину. Воронка людского урагана переместилась туда, поглотив двух националистов с плакатом «Ракеты-на Вашингтон!».
На следующий день полковник изменил тактику. Теперь он бродил по вокзалам инкогнито, рассовывая пачки денег по карманам спящим на клумбах глубинным людям.
Закупив все необходимое для решающего путешествия, Нирванов передал остаток средств Международному фонду Растворенного в океане Раджниша Ошо. Уволившись со службы и покинув «шоколадную» (как считалось) должность в седьмом управлении по городу-герою Москве и, даже не организовав отвальную, полковник снял китель с орденами и медалями, спустил его в мусоропровод и долго медитировал на звон медалей в чугунном сопле.
На следующий день Володя Нирванов погрузил спальный мешок, фонарик, нож, инструмент, горелку с запасом газовых баллонов, мешок с провиантом, два баллона воды с насосом, палатку и одеяла в свой автомобиль. Помедитировав около часа в уже проданной вместе с итальянской мебелью мастера Дельбано квартире с видом на Зарядье, Нирванов сказал себе «ну вот и все», закинул ключи в почтовый ящик и сел в Кадиллак.