В восьмидесятых мы часто ходили с классом на экскурсии. Обычно, это были походы на работающие предприятия города, реже – в музеи или театры.
Так мы ходили на завод, где делали здоровенные стальные трубы, на швейное предприятие, где работали в основном женщины, на шахту, где работали одни мужики. Нам рассказывали о важности той или иной работы, и каждый мог представить – хотел бы он оказаться в этом месте после школы.
Воображение поражали огромные помещения и диковинные механизмы а также запах, который на каждом предприятии был свой, особый. Мне больше всего понравилось, как пахнет шахта. Чем именно - не могу сказать. Но совсем не так, как в школе. Какой-то другой, взрослый запах.
Запомнилась экскурсия на типографию местной газеты. Нас радовало уже то, что нас сняли с уроков и мы дружными рядами, создавая весёлый гомон, идём по весенней улице. А куда именно – было не так важно.
На типографии оказалось интересно. В ту пору у меня уже была дома настоящая печатная машинка, так как я уже тогда собирался стать писателем. Ну, а писатели, понятное дело, уже не пишут свои книги, как в старину - пером, а набирают их на печатной машинке.
Я уже мог оценить насколько непростое это дело по сравнению с "пером". Во первых, буквы нажимались очень туго. Их нужно было буквально вколачивать, используя всю силу предплечья, а не только пальцев.
А во вторых, нельзя ошибаться. Особенно, если печатаешь чистовик. Одна опечатка - и всю страницу нужно набирать заново. Зато, когда немного наловчишься – получаешь настоящее удовольствие. Клац-клац-клац, переводишь массивную каретку в начало и рычагом переключаешь строки.
Кто скажет, что это только интеллектуальная работа? Физическая тоже!
А в типографии печатали не на бумаге, а на металле. Это очень ответственная работа. Так как ошибка отправляла в мусорку не лист бумаги, а целую металлическую пластину.
Одна пластина – это одна строчка в газетном столбце. Их потом выкладывали на макете в нужном порядке, печатали пробный экземпляр и, если всё в порядке, то запускали печатный станок.
Но ошибки всё равно случались и по углам помещения стояли целые ящики с испорченными пластинами.
– А куда вы их потом деваете? – спросил самый любознательный ученик.
– Отправляем на переплавку.
– А можно взять себе одну на память?
– Можно, – великодушно разрешил мастер.
Конечно же, захотелось получить сувениры и остальным. Мастер раздал больше сотни бракованных строчек, так что у самых наглых оказалось в руках по целых пять пластин. Кому-то даже достались заголовки и отдельные крупные буквы.
Каждый стал читать то, что ему досталось. Это было непросто, так как все буквы были отзеркалены. Потом мы стали пытаться составить статью из тех строк, что были в нашем распоряжении. Решили, что в школе составим макет, помажем чернилами и начнем печатать свою газетку.
Помнится, мы потом ещё долго играли в типографию. У нас появились корреспонденты, которые собирали по школе главные новости. Был журналист, который сводил эти новости в статью. Был редактор, который проверял ошибки и утверждал макет газеты.
Мне в ту пору досталась роль наборщика, так как только у меня дома была печатная машинка. За вечер я успевал напечатать два-три экземпляра газеты, которые потом передавались в школе из рук в руки и зачитывались буквально до дыр.