...Они сидели впереди нас в третьем ряду партера. А мы - в четвёртом, на излюбленных своих местах - 10м и11-м.
Я люблю приезжать в театр сильно заранее. Спокойно войти в фойе. Пройтись. Посмотреть на портреты актрис и актёров. Помню, как потрясены мы были, узнав, что одной из ведущих актрис не стало за те три года, когда никто никуда не ходил - ни в кино, ни в театры. По той самой причине, по которой никогда я не назову ТУ болезнь модной. Сколько людей ушло - коллеги, соседи, знакомые.. Вот и актриса та, на чьём спектакле мы были ещё с мамой. "Селфи со склерозом". Похохатывали ещё по дороге домой, мол, не про нас это. И мама - и не про меня. "А где моя сумочка?" Мама, мама...
Вот и нынче приехали чуть не за час. Гуляли вокруг. Потом зашли внутрь. Предъявили купленные онлайн билеты - какое благо. Побродили по фойе. Сколько новых портретов! Такие молодые все, такие красивые!
И публика - очей очарованье. Много молодёжи, и все одеты по-театральному. То есть никаких рваных штанов, а сплошь модные пиджаки и коктейльные платья. И шлейфы ароматов..
...Эту пару трудно было не заметить. Он и она. Обоим что-то около восьмидесяти. А то и "начало девятого", как говаривала одна моя коллега. Она в лиловом струящемся платье с небрежно накинутом на плечи палантином цвета топлёного молока, в чёрных лакированных туфлях-лодочках. Он - высокий, с прямой спиной, несмотря на серьёзный возраст, что неумолимо гнёт всех книзу, в светлом костюме в клетку. Они прохаживались по фойе, о чём-то негромко разговаривая. Несколько раз наши с ней взгляды пересеклись...
..Не дожидаясь звонков, мы прошли в полупустой пока зал. Они почти сразу тоже вошли и сели впереди нас. Какие дивные были у неё волосы! Пышные, исчерна-седые - удивительная роскошь..И я почувствовала забытый аромат Клима, тех самых, в синей коробочке которые. Он слегка наклонился к ней, и я увидела у него слуховой аппарат...
Начался спектакль. Это была комедия по одной из пьес Юрия Полякова. Конечно, о женщинах. Поляков вообще мастер писать о женщинах. надо бы перечитать его "Парижскую любовь Кости Гуманкова". То и дело зал взрывался хохотом. Мы тоже смеялись. И она - легко и нечасто. А он - нет...
...В антракте мы пересеклись с ней в очереди в дамскую комнату. Рядом стояли. И вдруг она негромко сказала, торопясь: "Знаете, он уже ничего не слышит. И аппарат не помогает. Всё, что я ему говорю, понимает. Читает по губам. Да и так...Он всегда знает, что я хочу сказать. И всюду водит меня - и в кино, и в театр. Я, говорит, слышу то, что ты слышишь. Нельзя дома сидеть. А спектакль сегодняшний хорош! Ну что ещё сказать - Поляков!"
..Во втором действии я то на сцену смотрела, то на них. "Чего ты?" - толкнул меня слегка локтем муж. Я отмахнулась. Потом, мол..
Столько мыслей в голове у меня роилось! Это как нужно было прожить жизнь, чтобы заслужить такую старость! Чтобы никакого Альцгеймера, чтобы с прямой спиной, чтобы наряды - как у молодых, только дороже, чтобы не коротать длинные вечера перед телевизором, а ходить в театр. И ничего не слышать при этом. Но быть спутником жене своей и слышать то, что слышит она. И радоваться её радости...
...Мы ехали домой, и всю дорогу я рассказывала мужу своему об этом. "Когда ты успела всё узнать? Антракт был - всего ничего." - "Успела. Как знать, какими мы будем - тогда? И - будем ли? Если быть, то мне хотелось бы, мечталось бы - так." - "Ну давай будем мечтать вместе. Что-нибудь да сбудется. Я и костюм себе такой куплю. Понравился мне. А тебе?" - "Да ну тебя, я серьёзно." - "Я тоже. Согласен я с тобой. У них любовь. Я видел, как он на неё смотрел..."
..Мы ехали молча, а мне вспомнилось из Тютчева:
Пускай скудеет в жилах кровь,
Но в сердце не скудеет нежность...
О ты, последняя любовь!
Ты и блаженство и безнадежность.
...А утром в воскресенье меня разбудил аромат белой сирени. "Щекочу тебя, щекочу...Вставай. Кофе остынет."
