Петрович и Рада.
( из повести "Пушок")
Рано утром со станции Канаевка прибыл маневровый тепловоз с теплушкой и полувагонами. В теплушке обитал Петрович невысокого росточка, коренастый ещё крепенький лет шестидесяти мужчина. В пятьдесят пять он ушёл на пенсию, но продолжал работать по инерции, желающих на его место не было, да и ему в дороге было легче. Четырнадцать лет назад у него погибла семья: жена и дочь. После похорон он только один раз в месяц заходил в свою двухкомнатную городскую квартиру, оплачивал счета и уходил в свою теплушку. Не мог он там находиться, всё напоминало о его любимых. Один раз в году в день их гибели, он ночевал в их квартире. Утром покупал цветы, бутылку водки и ехал на кладбище. Родственников у него не было. Они с женой оба детдомовские. Новой семьёй он не обзавёлся, не считая немецкой овчарки Рады. Подарок его друга Роберта стрелка военизированной охраны, умершего семь лет назад от сердечного приступа (оторвался тромб). Вот уже восемь лет Рада делит нелёгкую жизнь своего хозяина, сопровождая его везде и повсюду. Со слов Петровича она несколько раз спасала ему жизнь. Рада любит, заботится и охраняет меня, как ни одна женщина в мире под стать моей погибшей жене Олечке, рассказывал под настроение Петрович. Вот и сейчас, ему поручено из порожних полувагонов, сформировать вертушку под щебень, который он привезёт с Урала со станции Биянка. Попутно ему необходимо загрузить на станции Леонидовка в карьере два полувагона асбестовой крошки, и отцепить их по станции Кузнецк для повышенного пути, давшего просадку. Петрович добросовестно относился к своим обязанностям. Вот и сейчас с Радой он обходил, привезённый утром из Пензы состав. Подойдя к неплотно закрытому люку полувагона, Рада залаяла. «Замолчи, без тебя вижу, что люк не закрыт, как следует. Сейчас подойдут путейцы и закроют, это их полувагоны». Но Рада продолжала лаять, не отходя от люка. «Какая она настырная, хуже меня»,- сказал Петрович подходящим путейцам. Путейцы открыли люк. С полувагона обрушился сугроб снега. Рада бросилась на сугроб и стала быстро лапами разгребать его. Наконец она вытащила оттуда, то, что искала. Это был Пушок. «Вечно ты найдёшь, какой-нибудь «подарок», на этот раз из Пензы. И где мы его сей час зимой похороним»,- возмущался Петрович. Неожиданно для всех кот зашевелился. Рада залилась звонким лаем, а Петрович со словами: «Смотри ты, живой, Скиталец!»,- понёс Пушка в теплушку. Теплушка была установлена на обычной платформе, отапливалась чугунной буржуйкой, обложенной огнеупорным кирпичом. Нарубленные дрова для розжига, и запасы антрацита, лежали в металлических ящиках, в дальнем углу платформы на противоположной от теплушки стороне. Освещение на стоянках было от аккумуляторов, во время движения электричество вырабатывала динамо машина, которую Петрович соорудил сам, по чертежам, опубликованным в журнале «Наука и жизнь». Кроме того по периметру теплушки были установлены электрические металлические печи. Ими Петрович пользовался очень редко, подключая от источников электричества через кабель в карьерах и на станциях, где были оборудованы площадки для отстоя служебных вагонов. В теплушке Петрович вытащил из загашника небольшой кусок войлока, постелил его в метре от буржуйки с противоположной от топки стороны, положил на него Скитальца. Затем вышел на платформу и заглянул в естественный холодильник, оборудованный им, по чертежам, опубликованным в журнале «Техника молодёжи» и принёс от туда полутора литровую бутылку козьего молока. Молоко оставила Петровичу его давняя подружка Надежда, сорока восьми летняя дежурная по станции, заходившая в гости к нему накануне. Отлив коту немного молока в консервную банку из - под тушёнки, он отнёс бутылку в холодильник и ушёл с Радой на службу. За короткий зимний световой день Петрович успел осмотреть и сформировать вертушку, более того тепловоз сумел пробиться по занесённой снегом ветке в карьер с двумя полувагонами. Утром приедет из Пензы экскаваторщик и загрузит крошку для Кузнецка. Войдя в теплушку, по обыкновению, Рада залилась звонким лаем и бросилась за буржуйку к коту. Но Петрович вовремя подал команду: «Рада, место!» Та беспрекословно выполнила волю хозяина, легла на её полутора - метровый коврик у двери и начала жалобно скулить. Петрович разделся, включил дополнительное освещение и осмотрел кота. Тот отогрелся, пришёл в себя, но был ещё очень слаб. На дне банки осталось немного молока. Тело Скитальца было горячим и слегка дрожало. На спине шишка с куриное яйцо. «Хватит скулить, подойди, познакомься со Скитальцем. Молоко почти выпил, значит, хочет жить»,- позвал Раду, и сделал заключение Петрович. Рада подошла и наклонилась к коту. Тот лёжа на боку, слегка приподнял голову, посмотрел на неё, после чего закрыл глаза и опустил голову на войлок. Что означало: «Делай со мной, что хочешь, у меня нет сил, что бы тебе противостоять». Петрович погладил кота по голове, Рада в свою очередь несколько раз слегка дотрагиваясь, провела своим шершавым языком по шишке на спине Скитальца. После чего Петрович разогрел сваренный вчера супчик из тушёнки, поужинал сам, накормил Раду. Остатки вылил во вторую консервную банку коту, со словами: «У меня деликатесов нет даже для больных». Но всё же, после того, как помыл посуду, принёс коту молока из холодильника. Сидя за откидным столиком, Петрович пил горячий чай из зверобоя и листьев земляники, слушал «Маяк» и думал, почему же в наше время встречаются люди способные совершить такой жестокий поступок. Избить и бросить в вагон зимой кота на мучительную погибель. Сам бы он никогда себе такого не позволил, какой бы проступок не совершил кот. Его спутница Рада за период их совместного проживания много раз «награждала» его выводками кутят, которые вместе с ними колесили по стране, несмотря на возникающие трудности и не удобства, до той поры пока их не разбирали в добрые руки. Несмотря на советы доброжелателей, он так и не смог утопить или выбросить ни одного щенка.
Протопив буржуйку на ночь, Петрович выбросил остатки несгоревшей породы и золы в бак на платформу и закрыл трубу. В теплушке стало жарко. Петрович разложил откидную кровать, застелил на её постель, разделся до трусов и улегся под одеяло. Выключил верхнее освещение, включил ночник и стал читать книгу, но вскоре захрапел, сказалась усталость после трудового дня, проведенного на морозе. Услышав храп хозяина, Рада поднялась, попила воды из чашки, подошла к большому деревянному ящику, обитому оцинкованным железом, в нём находились аккумуляторы, нажала лапой на клавишу. Ночник и фонарь дежурного освещения в тамбуре теплушки погасли. Рада проверила и Скитальца. Кот, видать, как следует, прогрелся и уже не дрожал. Слегка посапывая, он порой стонал, как больной и никак не мог найти место своему телу. Кот во сне то вытягивал, то поджимал под себя лапы, то поочерёдно перебирал ими. Часто напрягал шею, слегка проворачивая её, иногда перекладывал голову с места на место. Завершив обход, Рада легла у двери на коврик и задремала, чутко охраняя при этом сон хозяина и Скитальца.
По словам Петровича, Рада оказалась на редкость умной, доброй и преданной собакой. За годы скитания с Петровичем она прошла такую школу жизни, что ничуть не уступала своим дрессированным собратьям, а по отдельным показателем, она была на голову выше их. Что ей только не поручал Петрович. Она могла принести воду с родника, отнести записку дежурному по станции или в карьер. Улицы переходила по светофорам, железнодорожные пути по переходам, пропуская машины и поезда. Она играла с маленькими ребятишками, охраняя и воспитывая их словно нянька, и даже пасла коз. Двумя годами ранее Петрович умудрился принести двух слепых котят. Их мама кошка погибла в неравной схватке со стаей собак, до последнего защищая своё потомство. Только два котёнка из пяти чудом спаслись. Они успели спрятаться в брошенном, после замены, старом металлическом куске трубы диаметром сто миллиметров. Его собаки катали в траве у водонапорной башни, пытаясь вытащить оттуда, до смерти перепуганных котят. Проходящий мимо Петрович, заинтересовался увиденным, разогнал собак и обнаружил в трубе котят. Котятам было несколько дней от роду. Петрович в течение суток пытался в теплушке накормить погибающих котят, но те не принимали пищу. Петрович в сердцах, вышел на платформу с котятами, где на солнышке у будки грелась неделю назад ощенившаяся Рада. Наевшиеся от пуза кутята, собранные в кучку лежали в тени межу её передними лапами, а она поочерёдно вылизывала им шерсть. Петрович поднёс к её морде котят. Рада недовольно зарычала. Петрович одной рукой начал гладить собаку, а другой совать котят под брюхо, приговаривая: «Рада, умница моя, хорошая моя собака покорми их, я знаю, что тебе они не нравятся, только один раз и всё». Но Рада продолжала рычать, поджимая задние лапы к животу. Петрович перестал гладить собаку, скомандовал: «Рада, лежать!»,- убрал лапы от живота и вложил соски в рот котятам. После чего начал гладить одной рукой по животу собаки, другой поправлять соски, во рту котят, проговаривая: «Молодчина Рада, корми, корми их!» Через неделю прозревшие котята считали Раду своей мамой, а та вылизывала им шерсть, как и своим щенкам. В конце прошлой зимы, в связи с ожидающимся паводком, срочно понадобился песок. Петровича с вертушкой откомандировали на станцию Сызрань. Песок загружали в речном порту из загашника. То мороз, то оттепель в конце февраля заморозили верхний слой песка, создав большие трудности для погрузки. За трое суток загрузили только шестнадцать полувагонов из сорока пяти. Прогулявшись после работы вдоль берега по льду замёрзшей Волги, Петрович с Радой пошли в город за продуктами. Их скудная холостяцкая покупка после посещения трёх магазинов занимала одну треть целлофанового пакета. Сумерки окутали город. Петрович с Радой повернули в проулок на станцию к своей теплушке. Пройдя метров шестьдесят от перекрёстка, Петровичем услышал крик женщины о помощи. Он доносились со стороны небольшого пустыря между частным сектором и только, что построенным жилым домом. Завернув на пустырь, Петрович увидели, как двое молодчиков грабят женщину, и вступился за неё. Бандиты оставили лежащую на снегу женщину и набросились на Петровича. Пропустив несколько ударов, Петрович понял, что годы уже не те и не уйти ему отсюда на своих ногах. Он посмотрел в сторону проулка, где метрах в двадцати на краю пустыря сидела его собака, выполняя команду по охране пакета, скомандовал: «Рада помоги! Фас!». Неожиданно для бандитов и даже для Петровича, Рада на большой скорости сзади бросилась на более здорового молодчика и уложила его лицом в снег, уселась на спину, держа последнего зубами за шиворот. Второй бандит немного замешкался и опустил правую руку в карман куртки, но не успел воспользоваться его содержимым. Петрович чётким ударом в челюсть опустил его к себе под ноги. Затем заломил руки за спину и связал их поводком для выгула собак. Вскоре подъехал дежурный милицейский патруль, по вызову жильцов из рядом расположенного дома. Милиционеры облачили бандитов в наручники, и вызвали по рации скорую помощь для женщины. До приезда скорой помощи Петрович поднял пострадавшую. Женщине, около сорока лет. Она вся в крови, напуганная до полусмерти, еле держалась на ногах. Рядом на снегу валялось содержимое из двух разорванных пакетов, купленное ей после работы по пути домой. Чуть в стороне сержант нашел опустошенный кошелёк. Полтора часа назад потерпевшая положила в него отпускные и зарплату за прошедший месяц. Сейчас женщина одной рукой держала полы пальто с сорванными пуговицами, закрывая ими срамно разорванную юбку, другой указывала на бандитов, пытаясь, что-то сказать. Вместо голоса изо рта, наконец, вырвался сиплый шёпот, и слёзы ручьём полились из глаз. «Молчи, дочка! Я всё понял, вам нельзя разговаривать ….»,- успокаивал Петрович женщину. Потерпевшая, миловидная, стройного телосложения женщина до последнего оказывала сопротивление грабителем, пока один из них не ударил ей кулаком в лицо, после чего она потеряла сознание. Найдя кошелёк в одном из пакетов, они забрали из него деньги и посмотрели на женщину, та без движения лежала на снегу. Тогда один из отморозков начал снимать с женщины украшения, второй наблюдать за дорогой. Сняв цепочку и кольца с рук, он распахнул пальто, расстегнул кофту, разорвал бретельки на блузке, оголив пышную грудь и крестик с золотой цепочкой.
Женщина зашевелилась. Кровь ударила бандиту в голову. Он отстегнул цепочку и стал снимать, вернее, разрывать руками юбку на пострадавшей. Женщина пришла в сознание вцепилась ногтями в лицо грабителя, и закричала. Тот взвыл от боли и ударить её ладонью по горлу. Женщина засипела, её руки ослабли, и она потеряла сознание во второй раз. Голова беспомощно запрокинулась на снег. Норковая шапка сползла на затылок, потащив за собой вьющиеся локоны русых волос, оголив мочку уха и золотую серёжку с камушком на ней. Обезумевший насильник, даже не попытался отстегнуть серьгу. Он бесцеремонно прямо с мясом вырвал её с уха и стал поворачивать голову женщины в поисках второй серёжки. В это время к нему подбежал Петрович и за шиворот стащил с женщины. Второй бандит поспешил на помощь своему подельнику. Завязалась неровная схватка, в которой Петрович постепенно превращался в очередную жертву, но благодаря Раде сумел одержать верх и сдал подъехавшему патрулю двух отморозков ещё «тёпленькими» со всеми обличающими их уликами.
Бандиты оказались сбежавшими из заключения уголовниками, они находились в федеральном розыске за аналогичные преступления. «Женщина просит обыскать насильников, они отняли у неё деньги и украшения»,- обратился Петрович к милиционерам. Но те уже опередили его, взяв из набежавшей толпы понятых, обыскивали отморозков при свете фар уазика. Петровичу стало немного не по себе, когда из правого кармана куртки, ростом поменьше бандита, сержант вытащил уже открытый финский нож. «Слава Богу! Я успел его опередить!»,- подумал Петрович. В это время к нему подбежала Рада. В пасти она держала пакет, оставленный им ранее на краю пустыря. «Умница Рада!», произнёс Петрович, поддерживая избитую женщину. Подъехала скорая помощь, вскоре увезла пострадавшую. Петрович потрепал Раду, и они вместе продолжили путь в сторону станции. Только перед новым годом, на Дне Безопасности, куда неожиданно пригласили Петровича, ему полковник УВД вручил часы и грамоту от министра, за задержание рецидивистов и спасение матери двоих детей. Петрович на радостях несколько дней к ряду угощал собаку отборными рёбрышками из свинины.
К утру в теплушке стало свежо. Когда Петрович проснулся, Рада уже скулила у двери тамбура, просясь на улицу. Петрович оделся, и вместе с Радой вышел на платформу. Оттепель. Светает. С неба большими хлопьями валит снег. Снежинки падают медленно, непрерывным сплошным потоком не кружа. Рада пригнула с Платформы и растворилась в снежной мгле. Петрович очистил платформу от снега, принёс дрова и уголь и разжёг буржуйку. Услышав слабое: « Мяу!»,- Петрович включил дополнительное освещение и подошёл к Скитальцу. Тот уже, слегка пошатываясь, стоял на лапах. Молоко было выпито. Суп съеден наполовину. «По нужде просишься? Молодец!»,- догадался Петрович. Он взял кота на руки, захватил с собой картонную коробку и вышел на платформу. В дальнем углу платформы межу металлическими ящиками Петрович из коробки устроил отхожее место и запустил туда Скитальца. Тот не заставил себя долго ждать справил нужду и вышел к Петровичу. Стало светло. Снег почти прекратился. Петрович взял кота на руки, и вернулся с ним в теплушку, захватив попутно молоко с холодильника. Налив коту молока, Петрович разделся до пояса взял с собой ведро с водой, полотенце и вышел на платформу. Минут десять он занимался зарядкой, после чего перешел к водным процедурам. Растер себя чистым пушистым снегом, умылся холодной водой и вытер всё тело насухо махровым полотенцем. В прекрасном настроении вернулся в теплушку, включил транзисторный приёмник, и занялся приготовлением завтрака на раскалённой буржуйке: из свежего сала, четырёх яиц и вчерашней гречневой каши. Вскоре завтрак стоял на столе для хозяина и в алюминиевой миске на коврике для Рады. Неожиданно в дверь тамбура постучали. Петрович открыл дверь теплушки. В тамбуре стояла Надежда с пластиковой бутылкой козьего молока в руках, а за её спиной увивалась Рада. «Извини Петрович, не думай, что я без приглашения. Рада ко мне на станцию прибежала полчаса назад, сразу после ночной смены, и за полу шинели притащила к тебе»,- слегка смущаясь, оправдывалась дежурная по станции. Петрович раздел гостью, усадил её за стол завтракать. Надежда жила одна в частном доме недалеко от станции. Муж, монтёр пути скоропостижно скончался пять лет назад от белокровия. Взрослая дочь и двое внуков жили в закрытом городе Заречном, в квартире зятя, капитана войсковой части химической защиты. Оставшись одна, она помимо работы продолжала заниматься хозяйством, отдавая много сил и времени для его содержания. Но постепенно оно уменьшалось. Вот уже нет коровы, свиней, гусей, пчёл. Но сад, огород, куры, козы ещё радуют ей душу. Она даже умудрилась сохранить несколько кроликов для внуков. Достав из заначки бутылку красного вина и из нижнего ящика, сделанной им из отходов полировки стенки, десяток яблок Орловского синапа, Петрович, обмыл их под струёй из питьевого бочка, поставил на стол к своему завтраку. Не найдя ничего более привлекательного, он поставил перед Надеждой алюминиевую кружку и открыл банку тушёнки. Разлив бутылку в кружки на две равные части Петрович с Надеждой чокнулись, и не сговариваясь осушили по половине содержимого, после чего с аппетитом начали опустошать закуску. Надежда между делом сообщила Петровичу, что экскаваторщик приехал электричкой из Пензы и пошёл в карьер грузить крошку, а вертушку в двадцать часов до Кузнецка увезёт электровоз. Осушив содержимое кружек и доев остатки благодатной пищи, Петрович и Надежда начали рассказывать друг другу о себе за период их двухнедельного расставания. Петрович попытался обнять, так милую его сердцу, зардевшуюся толи от тепла буржуйки, толи от чувств Надю. Но та кокетливо увернулась от него: «Не здесь дорогой!», принялась убирать со стола и мыть посуду. Петрович показал Надежде Скитальца и предложил ей взять его к себе на постой. Та наотрез отказалась, сославшись на то, что кошка и собака у неё ещё есть, а большее она не потянет.
Закрыв теплушку, Петрович с Радой пошли в гости к Надежде и вернулись в теплушку сытые, но уставшие в шесть часов вечера. По дороге Петрович проверил прицепленные полувагоны с крошкой и предупредил дежурного по станции, чтобы тот передал машинисту разбудить его по Кузнецку, когда будут отцеплять полувагоны с крошкой. Петрович привязал Раду на цепь к будке, а сам пошёл спать, предварительно покормив ожившего Скитальца. В десять вечера вертушка была в Кузнецке. Петрович проснулся сам за полчаса до Кузнецка. На стоянке они с Радой прошли в хвост вертушке и проследили, как маневровый тепловоз отцепил два полувагоны с крошкой, и увёз их наповышенный путь. После чего электровоз потащил порожнюю вертушку из полувагонов далеко на Урал на станцию Биянка.