Действие романа Асии Арслановой «Аул» разворачивается в небольшом башкирском ауле, где при загадочных обстоятельствах погибают семь юных девушек. В книге есть несколько главных героев, каждому из которых посвящена отдельная часть. Повествование начинается и заканчивается рассказом про русского мальчика-сироту Сашку, именно его глазами читатель видит незнакомый башкирский мир второй половины XIX века.
Сашка и подруги убитых девушек отправляются в темный лес-урман, где издавна живет местная нечисть, нападают на след преступника и распутывают давно забытую историю, которая не дает установиться миру между жителями аула и обитателями урмана.
Прочитать интервью с Асией Арслановой, купить «Аул» со скидкой.
«Думается, приземистая вороная муллы никогда не бежала быстрей, но Алтынай мечтала подарить ей крылья Акбузата. Скорей! Скорей из аула! Ни один жалкий домишко, ни новенькая мечеть, ни праздничный луг не стоили сожалений.
Арба летела — Алтынай мечтала. Совсем скоро они выберутся из своей глухомани, совсем скоро увидят другие сёла и города. В Аксаите она не заробеет, её сапожки, елян и сулпы не хуже, чем у тамошних девушек. Но вот что ждёт дальше?
Сыпала вопросами:
— Ах, Закир, неужели мы поедем в саму Уфу? Неужели я увижу каменные дома и самые красивые на свете мечети? Неужели куплю себе платье как у барышень? Ах нет, сперва мы не будем так тратиться, сперва закончи ученье… А кого ты попросишь прочитать нам никах? А кто заменит моего отца? Мы же потом всё расскажем? Ты напишешь моему папе? Девчонки в ауле умрут от зависти… Ой, что я за дура! Что говорю!.. А когда я тебе впервые понравилась? Правда же, на йыйыне три года тому? Мы ездили с папой, мама еле отпустила. Сглазят да сглазят. У неё всегда так: сглазят, захмат пристанет, ещё какой дух. Ты не думай, я крепкая…
Щебетала, сперва робко поглядывала, потом открыто любовалась будущим мужем. Жёсткие тёмные волосы, синева под глазами, линии запавших щёк, две родинки на скуле… Неужели весь век глядеть только на него? По праву, по любви, по воле Аллаха.
Пару раз Закир оборачивался к ней, гладил по руке, почти ничего не говорил, да Алтынай и не надо было.
Арба летела — мир темнел. Сосны и их младшие сестрички ели обступали теснее, тянула руки липа, звенели хакалами берёзы. Закир объезжал главную дорогу? Через лес, ближе к горам — надёжнее? Пускай, ему было виднее.
Когда белый свет закрыли уже не только деревья, но и горный кряж, великаном стоящий над аулом, Закир остановил коня. Подал руку Алтынай, она легко спрыгнула с низкой арбы, улыбнулась, сама потянулась к нему… Жёсткие тёмные волосы, синева под глазами, линии запавших щёк, две родинки на скуле, тонкие губы.
Сперва почувствовала его поцелуй, тянущий, жадный, — и почти сразу острую боль в спине, словно в неё впились когти животного. Распахнула глаза: синева под глазами, запавшие щёки, две родинки на скуле. Яркий шрам, появившийся на лице. Покрасневшие белки глаз. Заострившийся нос.
Каким-то неведомым усилием обернулась, увидела кровь на еляне… Вскрикнула «Закир!», ведь на неё нападали, ведь он должен был спасти! Синева под глазами, линии запавших щёк, две родинки на скуле. Пузырящаяся и сходящая кожа, прорезающиеся рога, оскал громадных зубов. Когти, его когти!
Неожиданно для себя не упала, не заплакала, даже не закричала больше. Впервые в жизни почувствовала, как сильно́ её сердце, как быстро бежит в её жилах кровь, и побежала сама. Без дороги, среди плотно растущих деревьев… Падала, ползла, бежала, падала. Впервые в жизни была не щепкой, которую уносит речка Бурэлэ. Впервые в жизни была собранной и сильной, как Алтынсэс-олэсэй.
Не оборачивалась, но чувствовала за спиной того, кто был Закиром. Существо не бежало, а скакало за ней. Громко дышало. Несколько раз почти цепляло её новенький нарядный елян. Алтынай не задумываясь содрала его с себя, скинула. Скинула бы и тяжёлый хакал, но на бегу никак не удавалось. Украшение тянуло к земле, предательски звенело. Горела спина, изрезанная когтями.
Существо с пугающим горловым звуком сделало ещё один прыжок, зацепило, подмяло под себя Алтынай, но она не закрыла глаза, не завизжала. Стянула с головы елкелек и острой частью ударила чудовище в шею. То взвыло, а она выползла, выскользнула змеёй — и дальше, дальше. Сил бежать не было, она перешла на шаг, но стала хитрее: оглядывалась, пряталась за деревьями и кустами.
Лес вёл её за собой — и привёл к царству камня. Склон горы, который закрывал их аул от всего мира, был совсем рядом. Она пошла вдоль него, всё ещё слыша погоню. От боли в спине хотелось кричать, но нет, она не издала ни звука.
Увидела расщелину в горе — вот где можно спрятаться, вот где она переждёт. Скорее в спасительную земляную темень. Она сольётся с горой, она выживет.
Забралась в самую глубь и тесноту, замерла, успокоила сердце. Простояла, прижавшись к земле и камню, и час, и другой, и третий. Рассмотрела каждый скол, каждую пробившуюся травинку перед собой. Начала проваливаться в сон, но вдруг всё вокруг озарил нестерпимый свет — будто солнце взорвалось. Алтынай почувствовала, как сверху что-то сыплется. Сперва — просто земля, потом — камни крупнее и крупнее.
Куда было бежать? Теснота, белый кульдэк в крови, грязи и зелени, земляная пыль в глазах. Нечем дышать. Закрыла глаза, чтобы в последний раз увидеть их.
Бабушку, надевающую на неё елкелек.
Отца, отсыпающего яркие монпансье.
Маму, прикладывающую руку к её щеке.
Нэркэс, Марьям, Гайшу, Галию, Бану, Танхылу и Кюнхылу.
И Зайнаб, которая когда-нибудь сложит сказку про дочь старшины и егета-чудовище».