Урал продолжает наступать на Оренбург. Уже 1129 см. и это не конец паводка, возможно что и не пик его... Вчера ещё было так: А сегодня вот так: Красиво и страшно смотреть на тёмную быструю воду. Тревожно. Никогда уже оренбуржцы, видевшие своими глазами такой разлив, не смогут беспечно относиться к этой реке. Великой степной реке. Мы запомним страх и передадим потомкам, что Урал бывает свирепым и безжалостным ко всему живому и неживому. А вот что писал про Урал в книге 1878 года "Город Оренбург" Ф. И. Лобысевич, посетивший наши края: Урал разливается обыкновенно в мае, и до возвращения его опять в свое русло проходит с месяц. Зауральская роща своим существованием только и обязана этим разливам, иначе она высохла бы, сгорела от летнего зноя. Разливы Урала составляет своего рода эпоху в жизни оренбуржцев, потому что, при скудности развлечений, постепенно наполняющаяся река, дарит красивое зрелище. Многие, по утрам и вечерам нарочно приезжают на берег, чтобы посмотреть, сколько уже ступ
Урал продолжает наступать на Оренбург. Уже 1129 см. и это не конец паводка, возможно что и не пик его...
Вчера ещё было так:
А сегодня вот так:
Красиво и страшно смотреть на тёмную быструю воду. Тревожно. Никогда уже оренбуржцы, видевшие своими глазами такой разлив, не смогут беспечно относиться к этой реке. Великой степной реке.
Мы запомним страх и передадим потомкам, что Урал бывает свирепым и безжалостным ко всему живому и неживому.
А вот что писал про Урал в книге 1878 года "Город Оренбург" Ф. И. Лобысевич, посетивший наши края:
Урал разливается обыкновенно в мае, и до возвращения его опять в свое русло проходит с месяц. Зауральская роща своим существованием только и обязана этим разливам, иначе она высохла бы, сгорела от летнего зноя. Разливы Урала составляет своего рода эпоху в жизни оренбуржцев, потому что, при скудности развлечений, постепенно наполняющаяся река, дарит красивое зрелище. Многие, по утрам и вечерам нарочно приезжают на берег, чтобы посмотреть, сколько уже ступенек покрыто водою, - и затем спешат сообщить о том, как новость.
Но мертвен, бездушен Урал в своем разлив! Это не Волга, где с деятельностью реки соединяется и деятельность народная: бегут (волжское выражение) пароходы, несутся всевозможных конструкций суда и барки, а на многочисленных пристанях кишит народ и кипят работы. Урал разливается молча, один, как будто на что-то дуется: он не судоходен. Под Оренбургом на нем не видно даже и рыбаков"