Чье перо? Конечно же Александра Сергеевича! Он в России отвечает за все! Авторитет! Особенно в вопросах любви.
Если бы не сегодняшний литературный вечер-посвящение, который прошел благодаря библиотеке его имени в Зале камерной и органной музыки, я бы и не вспомнил, что по вине Пушкина я как-то провалился в многоуровневый сон... Еще раньше, пять лет назад, в состоянии шока слушал, нет, смотрел инновационный проект «Онегин блюз». Еще больший шок я испытал, когда, через несколько дней после публикации, по пути в Пулково водитель такси с восторгом наизусть цитировал выдержку из моей рецензии на этот проект:
– Это космос! Сравнивать роман «Евгений Онегин» с тонкой веревкой над пропастью, а джазмена – канатоходцем, который отважился вступить на нее!
Водитель, к слову, оказался, сирийцем, который учится в Санкт-Петербурге, говорил, хоть и с легким акцентом, но очень грамотно. Хочу вспомнить эту рецензию и привести ее текст целиком:
Есть ли блюз в «Онегин-блюз»?
Воспоминания об одном инновационном спектакле «Онегин-блюз» в рамках Sochi Jazz Festival-2018.
В начале просмотра спектакля я сам впал во все оттенки состояния души, которое означает термин «блюз» (англ. blues от blue devils — уныние, хандра, часто его используют для обозначения подавленного настроения): куда я попал? Причем здесь блюз, тем более причем джаз, джазовый фестиваль?
Может блюз – это унылый струнный фон, который диссонансом оттенял иронично-экспрессивную, практически джазовую игру Алексея Гуськова-музыканта? Он не просто виртуозно читал гениальный текст Пушкина, он играл на всех инструментах как человек-оркестр. Джазовый оркестр. Хотя с каждой нотой Александр Сергеевич упрямо уводил нас в Россию начала XIX века, по-джазовому живой, с контрастными поворотами темперамент Алексея Геннадьевича возвращал нас в век двадцать первый.
Я на минутку представил совершенно пустую сцену – только один Гуськов: никаких декораций, световых эффектов, унылых «музыкальных» силуэтов... Мы бы, зрители, не проиграли. Я тут вспомнил историю, как одна за другой полетели струны на скрипке Никколо Паганини – осталась только одна, на которой, как ни в чем не бывало, доиграл сложнейшее произведение гениальный музыкант. По сути, не в обиду будь сказано Игорю Михайловичу, что-то такого захотелось. Без членовредительства.
С другой стороны, мы ему должны быть благодарны за то, что он принял и поддержал бредовую идею Алексея Гуськова – совместить несовместимое. Стихотворный роман Александра Сергеевича для джазмена, вообще для джаза, то же самое, что тонкая веревка над пропастью для канатоходца без страховки: какие бы кульбиты не рисовал, он – пленник этой веревки, которая и диктует жанр.
Джаз – это не искусство для канатоходцев, оно – дитя просторов, полетов, парений. И головокружительных подъемов и падений. Роман Пушкина – Вечность, джаз – это Миг. Игорь Михайлович, по сути, добровольно вогнал себя в эти рамки, наверняка сознавая, что его роль в этом спектакле, мягко скажем, будет не самой значительной. За это я аплодирую ему стоя.
* * *
Повторюсь: стараниями и талантом работников библиотеки им. А.С. Пушкина и студентов училища искусств сегодня в Зале органной и камерной музыки им. А.Ф. Дебольской тоже властвовал русский гений: звучали стихи и романсы, арии из опер.
Зал был полон!