Сейчас, когда за кормой остались многие мили пройденного жизненного пути, я иногда думаю: почему я, совершенно не связанный с морем человек, избалованный огромной бабушкиной любовью, всё же упорно решил оторваться от дома и пойти по пути тяжёлому, хоть и романтичному? А если не выдержу, сломаюсь? Что тогда делать? Какую-то роль в выборе профессии сыграла маринистическая литература К. Станюковича, С. Колбасьева, Жюля Верна и других писателей.
Мне кажется, не последнее место играет мощный корень — мои родные, отец и его братья, люди сильные, не боявшиеся трудностей. Я — их продолжение. И поехал я в Ленинград к отцу. В какое учебное заведение нужно обратиться, я не знал.
Идя как-то по Невскому, в районе кинотеатра «Колизей» увидел трёх мальчишек в морской форме с красными галками на рукавах и красными якорями на погончиках. Решившись, я подошёл к ним и спросил: «Ребята, вы не из училища морской авиации?» Они холодно посмотрели на гражданского шпака и высокомерно заявили, что это военная тайна. Тогда я спросил: «Ребята, я хочу поступать в ваше училище, куда мне идти?» Мне великодушно посоветовали: «Поезжай к Балтийскому вокзалу, спроси у любого, где тут Подготия, её все знают».
Я прибыл как раз к началу работы приёмной комиссии Ленинградского военно-морского подготовительного училища, подал документы, и меня отправили сдавать экзамены за седьмой класс. У аудитории ко мне подошёл незнакомый парень и попросил: «Слушай, сходи, сдай за меня математику, я в ней не рублю. Моя фамилия Александр Савицкий». Я пошёл и сдал за него экзамен на «пять». Потом перешёл к следующему потоку и сдал за себя тоже на «отлично».
Утверждала курсантов мандатная комиссия, возглавляемая лично начальником училища капитаном 1-го ранга Николаем Юрьевичем Авраамовым. Размещалось училище в бывшем приюте принца Ольденбургского. В войну в него попало семь тяжёлых снарядов, и нас активно привлекали к восстановлению училища. Оно имело весьма обшарпанный внешний вид, который сохранился до сих пор…
Первый начальник подготовительного училища капитан 1-го ранга Н.Ю. Авраамов был добрый человек и мог простить многое, кроме одного – воровства. Здесь он был беспощаден. Офицер флота, говорил он, не может быть вором, это противоестественно званию офицера флота. А ведь послевоенный набор пропускал иногда людей, далёких от морали, всякие личности были. Авраамов за суровой внешностью скрывал добрую душу, он жалел обездоленных войной ребятишек, а их было немало. Обнаруженный воришка вызывался на середину построенного в клубе училища всего курсантского состава. Приходил начальник училища и говорил: «Ещё одна паршивая овца. Старшина роты, снимите с него погоны, и вон за ворота, чтобы духа его здесь не было».
Итак, я прошёл мандатную комиссию, был зачислен на первый курс Ленинградского военно-морского подготовительного училища, готовившего ребят для перехода в высшие училища разных специальностей. Здесь учились по программе средней школы с выдачей аттестата зрелости и дополнительно изучали морское дело.
Поняв, что с авиацией придётся завязать, я забрал документы и уехал в Новгород, к радости бабушки. Закончив восьмой класс, я подумал: «Не так уж плохо быть моряком, вернусь в Подготию, пожалуй». И поступил прямо на второй курс. Я был не один, из нас, вторично поступивших, сформировали отдельный 214-й класс 1-й роты. Нас переодели в парусиновые робы и военно-морские ботинки, размером примерно на два больше наших ног. Мол, вы всё равно вырастете. Командиром роты у нас был старший лейтенант с красными погонами Грухин, которого мы почти никогда не видели. Всем в роте заправлял старшина 1-й статьи сверхсрочной службы Коля Рысев, про которого говорили: «Страшнее Коли зверя нет». На самом деле, это был толковый и очень требовательный старшина. Я это оценил, когда сам стал офицером.
Помню, был такой случай: на утреннем осмотре нуждающихся в медицинской помощи дежурный на роте записывал в специальный журнал. После окончания занятий дежурный строил всех «больных» и отводил к врачу в медчасть. Врачи-специалисты принимали больных и писали в журнале своё заключение: «нуждается в освобождении от службы», «требуется лечение в госпитале» и т.д. После приёма дежурный по роте отводил всех «больных» в ротное помещение, а журнал представлял старшине роты для заключения. Только после его резолюции рекомендации врачей принимали силу.
Как-то у меня заболел зуб, и я утром записался к зубному врачу, а к обеду зуб, гад такой, болеть перестал. Естественно, я не пошёл в санчасть. Когда журнал представили старшине роты, он увидел перед моей фамилией «не явился». Коля Рысев узрел в этом что-то хитрое с моей стороны и на вечерней проверке вкатил мне за неявку в санчасть и обман один наряд вне очереди. Я узнал, что это, казалось бы, мизерное взыскание в руках опытного старшины было страшной силы. После вечерней проверки Коля приказал мне вымыть лестницу с пятого этажа до первого. Ничего не подозревая, я быстро смочил тряпку и прошмыгал ступени лестницы.
Утром Коля сказал мне: «Вы что же мыли или не мыли лестницу?» И повел меня осматривать результаты моей работы. «Вот смотрите, стены грязные, да и на лестнице грязно. Придется повторить. Я утром проверю»,— сказал Рысев. Утром к подъёму, когда я уже заканчивал работу, Коля не поленился и пришел проверить. Увидев на моей морде отчаяние, он сказал: «Надо бы для закрепления успеха пройтись ещё разок, ну да ладно, можете идти». Я был счастлив безмерно и до конца своей жизни обходил журнал для больных за три версты.
Класс у нас собрался хороший. Старшиной класса был Саша Слабожанкин. Помню ребят: Марат Крыжановский, с которым мы сдружились и сидели за одним столом, Юра Осадчий, Саша Евдокименко, Серёжа Петров, Боря Ипатов, Вовик Борисов, Кирилл Краснопольский (он был третьим за нашим с Маратом столом), Юра Корепанов, Игорь Угрюмов, Леня Лотоцкий, Алик Агавелов, Володя Артемьев («Кореш»), Генка Астафьев, Матвей Мацкобуцкий и многие, многие другие. Не подумайте плохого, но училище наше было порядочной бурсой. Таких училищ в стране было несколько: Каспийское, Архангельское, Калининградское и, кажется, Тбилисское. Свою задачу они выполнили, подготовили неплохих профильтрованных ребят для высших училищ.
Утро в училище начиналось с физзарядки — пробежки голыми по пояс независимо от погоды вокруг квартала Лермонтовский проспект — Дровяной переулок. Далее следовал завтрак. Шли в столовую строем, заходили за столы по двадцать человек (по десять с каждой стороны), и, когда мы успокаивались, раздавалась зычная команда: «Рота, сесть!» И тут начиналось невообразимое. Многие в кружках крутили «аферу». Так называлась размешанная до крема смесь масла и сахарного песка. Любителям этого процесса казалось, что так будет больше, если размазать по солидному куску белого хлеба. Начальство старалось прекратить это кручение «аферы», так как администрация столовой жаловалась, что много чайных ложек ломают. Тогда крутили под столом, а там не видно.
После завтрака приступали к занятиям. В основном это были предметы школьной программы. Подготовительное училище оставило много наблюдений и воспоминаний.
Нашим воспитанием и обучением занимались офицеры и вольнонаёмные преподаватели. Особо выделялись несколько офицеров старого царского флота. Во-первых, глубоким знанием предмета, который они преподавали. Но это не главное, у нас было много замечательных преподавателей. Прежде всего, они выделялись своим внешним видом, я бы сказал, особым лоском. Всегда были очень аккуратно, наглаженно одеты, всегда в свежих белоснежных рубашках. Пример подавал сам начальник училища Николай Юрьевич Авраамов, служивший мичманом (это был первый офицерский чин) царского флота. Таким же был капитан 1-го ранга Новицкий, заведующий штурманской кафедрой. Очень многие преподаватели оставили неизгладимый след в моей памяти.
Прежде всего, преподаватель мореходной астрономии, доктор наук Андрей Павлович Белобров. Придя в аудиторию на занятия, он клал на стол жестяную коробку из-под зубного порошка, начинённую доверху папиросами «Беломор» (других он не признавал). Непрерывно куря, он мастерски уводил нас в звёздное небо и показывал, что мы можем из него извлечь с точки зрения кораблевождения. Историю у нас в училище вёл Алексей Алексеевич Вагин, не только удивительно знающий, но и анализирующий её уроки преподаватель. Свои лекции он пересыпал многочисленными историческими анекдотами и примерами. Мы слушали его, разинув рты, и до сих пор у меня в голове кое-что сохранилось.
Математику давала средних лет очень спокойная женщина Ангилейко, по прозвищу «мама Ангилейко». Свой предмет она знала превосходно и читала сухую математику как стих. Химией, как органической, так и неорганической, умела нас увлечь Мария Юрьевна Рогинская.
Физик Мирский был совершенно бесподобен. Войдя в класс, он брал классный журнал и говорил: «К доске пойдет Петров, Михайлов, Иванов…», прочитывал весь список класса сверху донизу и вызывал совершенно неожиданно кого-то из середины. В классе в это время была гробовая тишина, все терпеливо ждали приговора.
Литературу и русский язык доносил до нас прекрасный литературовед и словесник, уже пожилой Габо, по прозвищу «Габоша». Он очень интересно подводил нас к тому или иному произведению, рассказывая своим тихим глуховатым голосом о событиях, связанных с его написанием, и постепенно очень многие увлекались чтением книг, благо библиотека у нас была превосходная. По русскому языку он был очень строг, говорил, что офицер должен быть грамотным. За ошибки Габо ставил двойки, что редко делали другие преподаватели.
Беда была в том, что перед увольнением в город командир роты проверял классный журнал и, обнаружив у кого-либо двойку, лишал увольнения. Что было делать? Изобретательный ум будущих флотоводцев нашёлся. Нужно было незаметно на двойку поставить чернильную кляксу. Такая маскировка срабатывала безошибочно. На следующей неделе придя в класс и взяв журнал, Габо пожимал плечами и говорил: «Кажется, здесь была двойка» — и ставил такую же рядом с кляксой.
Перед Вами фрагмент из книги "Воспоминания. Записки офицера флота" И. С. Годгильдиева
Ещё больше интересной информации и сами книги у нас в группе https://vk.com/ipkgangut
Друзья, если статья вам понравилась - поддержите нас лайком и/или репостом, напишите комментарий. Наш канал - молодой, нам очень важно ваше мнение и поддержка!