По дороге на завод я проезжаю мимо мотеля, где останавливался на эту ночь Иона. Я знаю: он давно уже уехал, его самолет улетел в полседьмого утра. Я предложил отвезти его в аэропорт сегодня утром, но (мне повезло) он отказался, сказав, что вызовет такси. Я приезжаю в офис и тут же велю Фрэн вызвать всех на совещание. А пока я начинаю составлять список действий, предложенных вчера Ионой. Но у меня из головы не выходит Джули. Я закрываю дверь в кабинет, усаживаюсь за стол, нахожу номер телефона ее родителей и звоню. На следующий день, после того как Джули уехала, ее родители позвонили мне с вопросом, не узнал ли я что-нибудь нового. И больше они не звонили. Пару дней назад я сам звонил им, чтобы спросить, не знают ли они что-нибудь о Джули. Это было во второй половине дня. Я разговаривал с матерью Джули Адой. Она сказала, что они понятия не имеют, где Джули. Я не очень ей тогда поверил. Трубку опять снимает Ада. – Доброе утро, это Алекс, – говорю я. – Я хочу поговорить с Джули. Ада не находит, что сказать. – Эээ… вообще-то… но… ее здесь нет. – Она у вас. Я слышу, как Ада на том конце вздыхает. – Она у вас, не так ли, – повторяю я. В конце концов, Ада говорит: – Она не хочет с тобой говорить. – И как давно, Ада? Как давно она уже у вас? Так вы солгали мне даже в тот вечер в субботу, когда я звонил? – Тебе никто не лгал, – негодующим голосом говорит она. – Мы понятия не имели, где она была. Она провела несколько дней у Джейн. – Ладно, ну а когда я звонил вам пару дней назад? – Джули просила не говорить тебе, что она здесь, – отвечает Ада, – и мне не следовало говорить тебе этого и сейчас. Она хочет побыть одна. – Ада, я должен поговорить с ней, – требую я. – Она не подойдет к телефону, – говорит Ада. – Откуда Вы знаете, если Вы даже не спрашивали у нее? На том конце трубку кладут на стол. Я слышу удаляющиеся шаги. Через минуту они раздаются снова. – Она сказала, что позвонит, когда будет готова, – говорит Ада. – И что все это значит? – Если бы ты не пренебрегал ею все эти годы, ты не оказался бы в этой ситуации, – слышу я в ответ. – Ада! – До свидания, – прекращает она разговор и кладет трубку. Я тут же снова набираю их номер. Трубку никто не снимает. Проходит несколько минут, прежде чем мне удается заставить себя переключиться на предстоящее совещание. В десять часов у меня в кабинете начинается совещание. – Я хотел бы знать, что вы думаете о том, что услышали вчера, – начинаю я. – Лу, твое мнение? Э. М. Голдратт. «Цель. Процесс непрерывного совершенствования» 132 – Ну… я просто не мог поверить в то, что он говорил о часе работы бутылочного горлышка. Вчера, когда я пришел домой, я разложил все заново, чтобы проверить, есть ли в этом смысл. Вообще-то мы ошиблись с тем, что потерянный час в бутылочном горлышке обходится нам в две семьсот. – Ошиблись? – переспрашиваю я. – Через бутылочные горлышки проходит только восемьдесят процентов всего потока, – говорит Лу и достает из кармана рубашки листок бумаги. – Так что более аккуратная цифра будет представлять из себя восемьдесят процентов от наших операционных затрат, что получается 2188 долларов в час, а не 2735. – Верно. Думаю, ты прав, – соглашаюсь я. Тут Лу улыбается. – В любом случае, – говорит он, – должен признать: эта новая перспектива, с которой мы посмотрели на то, что происходит, действительно, открыла мне глаза. – Согласен, – говорю я. – А что скажут остальные? Я по очереди выслушиваю их реакцию на то, что произошло вчера, В основном, мы думаем одинаково. И все же Боб не совсем уверен, что мы должны провести все перемены, о которых вчера говорил Иона. А Ральф не совсем четко видит свою роль. Абсолютно «за» только Стейси. Она говорит, подводя итог: – Я думаю, стоит рискнуть. – Хотя меня в данный момент крайне волнует все, что может вызвать увеличение операционных затрат, – говорит Лу, – я все же согласен со Стейси. Иона сказал правильно: мы больше рискуем, продолжая двигаться по старому пути. Боб поднимает свою массивную руку, готовясь к тому, чтобы сделать свое замечание. – Ладно, но кое-что из того, о чем говорил Иона, будет сделать легче и быстрее, чем все остальное, – говорит он. – Почему бы нам не начать с более простых вещей и не посмотреть, к чему это приведет, пока мы будем готовить более серьезные перемены. – Это дельное предложение, – говорю я. – С чего бы ты начал? – Я думаю, – продолжает Боб, – надо начать с того, чтобы передвинуть контроль качества и начать проверять детали перед бутылочным горлышком. На изменение остальной процедуры проверки качества уйдет время, а поставить инспектора для проверки деталей перед бутылочным горлышком можно уже хоть сегодня к концу дня, если хотите. Я киваю. – Отлично. Что насчет новых правил относительно перерыва на обед? – Профсоюз может предъявить претензии, – говорит он. Я качаю головой. – Думаю, они согласятся. Подготовь все в деталях, и я поговорю с О'Доннелом. Боб делает заметку в блокноте, который лежит у него на коленях. Я встаю и начинаю обходить стол, стараясь подчеркнуть важность того, что я собираюсь сказать. – Иона вчера задал вопрос, который, действительно, заставил меня задуматься. Почему у нас бутылочные горлышки обрабатывают те детали, которые не увеличат наш проток? Боб смотрит на Стейси, она на него. – Хороший вопрос, – говорит она. – Мы приняли решение… – начинает Боб. – Я знаю про это решение, – говорю я. – «Наращивать уровень товарно-материальных запасов с целью поддержания показателей эффективности на хорошем уровне». Однако, наша проблема не в показателях эффективности. Наша проблема в просроченных заказах. И это очевидно и нашим клиентам, и руководству подразделения. Мы безвариантно должны сделать что-то, что улучшило бы ситуацию с выполнением заказов в срок. И Иона показал нам, что Э. М. Голдратт. «Цель. Процесс непрерывного совершенствования» 133 это «что-то» из себя представляет. До настоящего момента мы решали, какой из просроченных заказов проталкивать, исходя из того, кто громче кричал, – продолжаю я. – С настоящего момента просроченные заказы получают приоритет над всеми остальными. Заказ, просроченный на две недели, получает приоритет над заказом, просроченным на одну неделю, и так далее. – Мы несколько раз уже пытались так делать, – говорит Стейси. – Знаю, но на этот раз главным будет то, что мы обеспечим, чтобы бутылочные горлышки обрабатывали детали для просроченных заказов с учетом этого же самого приоритета. – Это, действительно, здравый подход к решению проблемы, Ал, – замечает Боб. – Только как это сделать? – Мы должны выяснить, какие детали на пути к бутылочному горлышку необходимы для просроченных заказов, а какие просто пойдут на склад. Вот что надо сделать, – говорю я. – Ральф, составишь список всех просроченных заказов в порядке степени их просроченности, начиная с наиболее просроченного, до наименее просроченного. Сколько у тебя уйдет на это времени? – Ну, на это само по себе много времени не уйдет. Но дело в том, что нам еще нужно подбить результаты по этому месяцу. Я качаю головой. – На данный момент для нас важнее всего повысить производительность бутылочных горлышек. Этот список нам нужен немедленно. И как только ты его сделаешь, займись вместе со Стейси и ее людьми из отдела по учету товарно-материальных ценностей выяснением того, какие именно детали еще ждут обработки любым из бутылочных горлышек и задерживают отправку этих заказов. Я поворачиваюсь к Стейси. – После того, как выясните, каких деталей не хватает, вместе с Бобом составьте график работы бутылочных горлышек так, чтобы первыми обрабатывались детали для наиболее просроченного заказа, затем следующего за ним по списку и так далее. – А что с деталями, которые вообще не проходят через бутылочные горлышки? – спрашивает Боб. – Сейчас не до них, – отвечаю я. – Будем исходить из того, что все, чему не требуется обработка в бутылочных горлышках, или уже ждет в сборочном цеху, или прибудет туда к тому времени, когда там появятся детали из бутылочного горлышка. Боб кивает. – Всем все понятно? – спрашиваю я. – И сейчас ничего не может быть важнее этого. У нас нет времени, чтобы отступать или играть в управленческие игры, где каждый ход обдумывается по полгода. Мы знаем, что нам надо делать. Так давайте это делать. Вечером, ведя машину по главному шоссе, я пробегаю глазами по залитым закатом верхушкам крыш пригородных домов, раскинувшихся по обе стороны от меня. Я проезжаю мимо знака, указывающего, что до съезда на Форест Гроув осталось две мили. В Форест Гроув живут родители Джули. Я съезжаю с шоссе. Ни Барнетты, ни Джули не знают, что я еду. Я предупредил, чтобы мама ничего не говорила детям. После работы я просто сел в машину и поехал сюда. С меня хватит этой ее игры в прятки. Я поворачиваю с четырехполосного шоссе на гладкую дорогу с черным покрытием, бегущую через спокойный пригородный район. Состоятельность домовладельцев сомнений не вызывает. Лужайки перед домами безукоризненны, все без исключения. Посаженные вдоль дороги деревья только-только начинают выпускать первые клейкие листочки, и в лучах заходящего солнца они кажутся ярко-зелеными. Э. М. Голдратт. «Цель. Процесс непрерывного совершенствования» 134 Их дом в середине улицы. Это двухэтажное кирпичное здание, построенное в колониальном стиле и выкрашенное в белый цвет. На окнах ставни, они сделаны из алюминия и не имеют петель. Ими не пользуются, это просто дань традиции. Здесь выросла Джули. Я паркую «Бьюик» у тротуара перед домом, бросаю взгляд на подъездную дорогу к дому и тут же перед гаражом, как я и предполагал, вижу «Аккорд» Джули. Дверь открывается еще до того, как я подхожу. За дверью из сетки стоит Ада Барнетт. Подходя, я слышу, как она защелкивает ее на замок. – Здравствуйте, – здороваюсь я с ней. – Я же тебе сказала: она не хочет с тобой говорить, – бросает мне Ада. – Пожалуйста, скажите ей, что я здесь, – говорю я. – Она все-таки моя жена. – Если ты хочешь поговорить с Джули, можешь связаться с ней через ее адвоката, – заявляет Ада. Она начинает закрывать дверь. Я заявляю: – Ада, я не уйду до тех пор, пока не поговорю с вашей дочерью. – Если ты не уйдешь, я вызову полицию, и тебя выдворят из пределов нашей собственности, – объявляет мне Ада Барнетт. – Тогда я подожду в машине, – говорю я. – Улица вам не принадлежит. Дверь захлопывается. Я пересекаю лужайку, прохожу по тротуару и забираюсь в «Бьюик». Я сижу там, уставившись на дом. Время от времени я вижу, как подрагивают шторы за окнами дома Барнеттов. Проходит сорок пять минут. Солнце село, и я уже не в первый раз спрашиваю себя, сколько времени я буду здесь сидеть, когда дверь открывается опять. Это Джули. Она выходит из дома. На ней джинсы, кроссовки и свитер. В джинсах и кроссовках она выглядит намного моложе. Она сейчас похожа на девочку-подростка, идущую на свидание с мальчиком, дружбу с которым ее родители не одобряют. Она идет через лужайку, я выхожу из машины. На расстоянии приблизительно десяти футов она останавливается, как бы опасаясь подойти поближе, так, будто я могу схватить ее, бросить в машину и унести, как ветер, в свой шатер где-нибудь посреди пустыни. Мы молча смотрим друг на друга. Я засовываю руки в карманы. Чтобы не молчать дальше, я спрашиваю: – Ну… как ты была все это время? – Если хочешь знать правду, – говорит она, – мне было просто паршиво. А ты? – Беспокоился о тебе. Она отводит взгляд в сторону. Я хлопаю по крыше «Бьюика». – Поехали, проедемся, – предлагаю я. – Нет, не могу, – говорит она. – Ну, тогда, может, пройдемся? – Алекс, скажи, что ты от меня хочешь? – спрашивает она. – Я хочу знать, почему ты это делаешь! – Потому что я не знаю, хочу ли я оставаться за тобой замужем, – отвечает она. – Разве не понятно? – Ладно, мы можем об этом поговорить? Она молчит. – Ну же? – говорю я. – Пошли пройдемся, хоть вокруг квартала, если только ты, конечно, не хочешь дать соседям повод для сплетен. Джули осматривается и видит, что нас уже откровенно рассматривают. Скованно она делает шаг мне навстречу. Я протягиваю ей руку, она ее не берет, но все-таки мы вместе поворачиваемся и начинаем медленно идти по тротуару. Я машу дому Барнеттов и отмечаю движе- Э. М. Голдратт. «Цель. Процесс непрерывного совершенствования» 135 ние штор в одном из окон. В полном молчании мы проходим не меньше сотни футов. Наконец я решаюсь нарушить тишину. – Послушай, мне, действительно, очень жаль, что все так получилось в эти выходные, – начинаю я. – Но что я мог сделать? Я обещал Дейви… – Это не потому, что ты ушел с Дейви в поход, – перебивает она. – Это просто было последней каплей. Я просто вдруг поняла, что больше не могу. Я поняла: мне нужно уехать. – Джули, почему ты не дала мне знать хотя бы, куда ты уехала? – Послушай, – говорит она, – я уехала от тебя, чтобы побыть одной. Замявшись, я все-таки спрашиваю: – Ты хочешь развестись? – Я пока не знаю, – отвечает она. – Понятно, а когда будешь знать? – Ал, мне очень трудно сейчас, все очень неопределенно. Я не знаю, что мне делать. Я не могу прийти ни к какому решению. Мама говорит мне одно. Папа другое. Подруга третье. Все, кроме меня, знают, что мне делать. – И ты уехала, чтобы побыть одной и принять решение, которое затронет тебя, меня и детей. И ты готова выслушать всех, кроме тех троих, чья жизнь полетит вверх тормашками, если ты не вернешься, – говорю я. – Это то, с чем я должна разобраться сама, без давления со стороны вас троих. – Я только предлагаю поговорить о том, что тебя не устраивает. В ее вздохе явно слышно раздражение. – Ал, мы уже миллион раз говорили об этом! – Ладно. Послушай, скажи, у тебя с кем-то роман? Джули останавливается. Мы дошли до угла. Она холодно говорит: – Думаю, я ушла с тобой достаточно далеко. Она поворачивается и направляется к дому родителей, а я какое-то время остаюсь стоять на том же месте. Потом я догоняю ее. – И все-таки? Да или нет? – настаиваю я. – Да нет у меня никакого романа! – кричит она на меня. – Думаешь, я уехала бы к родителям, если бы у меня был роман? Мужчина, выгуливающий невдалеке собаку, поворачивается и смотрит на нас. В напряженном молчании мы резко проходим мимо него. Я шепотом говорю ей: – Мне просто было нужно знать… вот и все. – Если ты полагаешь, что я могу оставить детей только для того, чтобы неизвестно с кем закрутить роман, тогда ты меня вообще не знаешь, – бросает она. Я чувствую себя так, будто она залепила мне пощечину. – Джули, прости, – говорю я ей. – В жизни всякое случается, и мне просто надо было знать, что происходит. Джули замедляет шаг. Я кладу руку ей на плечо. Она ее сбрасывает. – Ал, я давно уже несчастлива, – говорит она. – И вот что я тебе скажу: я чувствую себя из-за этого виноватой. У меня такое чувство, будто у меня нет права быть несчастливой. А я знаю, что я несчастлива. Я с раздражением отмечаю, что мы уже подошли к дому ее родителей. Путь назад был слишком короток. В окне я отчетливо вижу Аду. Мы останавливаемся. Я опираюсь о заднее крыло «Бьюика». – Послушай, забирай вещи и поехали домой, – прошу ее я, но она качает головой, не давая мне закончить. Э. М. Голдратт. «Цель. Процесс непрерывного совершенствования» 136 – Нет, я к этому еще не готова, – отвечает она. – Послушай, – настаиваю я, – у нас небогатый выбор: или ты остаешься здесь, и мы разводимся, или мы возвращаемся вместе и постараемся спасти семью. Чем дольше ты не будешь возвращаться, тем вернее мы будем становиться друг для друга чужими и настойчиво двигаться в сторону развода. А если мы закончим разводом, ты сама знаешь, что это значит. Мы не раз это видели в семьях наших друзей. Ты этого хочешь? Давай, поехали домой. Я обещаю, все наладится. Она опять качает головой. – Не могу, Ал. Я уже столько раз слышала эти обещания. – Значит, ты хочешь развестись? – спрашиваю я. – Я тебе уже сказала: я не знаю! – говорит она. – Ладно, – в конце концов говорю я. – Я за тебя принять решение не могу. Может быть, это твое решение. Я только могу сказать: я хочу, чтобы ты вернулась. И я знаю, дети тоже этого хотят. Позвони, когда будешь знать, чего ты хочешь. – Именно это я и собиралась сделать, Ал. Я сажусь в «Бьюик», включаю зажигание и поднимаю глаза на Джули. Она стоит рядом с машиной у края тротуара. Я опускаю стекло и говорю: – Знаешь, а ведь я люблю тебя. Это наконец смягчает ее. Она подходит к машине и наклоняется к окну. Я перегибаюсь через окно и беру ее за руку. Она целует меня, потом, не говоря ни слова, выпрямляется и уходит. На полдороге к дому она срывается на бег. Я провожаю ее взглядом, пока она не скрывается в дверном проеме. Я качаю головой, выжимаю сцепление и уезжа