Когда я идентифицируюсь с чьим-то поведением или способом строить отношения, я превращаюсь в кого-то другого. Другого, который кажется мне сильным, могущественным, важным. И в этом я теряю себя.
Это страшно, потому что я отказываюсь от своих истинных чувств (абсолютно разных, но вполне естественных и живых), теряю контакт со своим истинным Я и становлюсь кем-то другим.
Почему же происходит идентификация с агрессором?
- если человек (а точнее ребенок, который столкнулся с ситуацией жестокости и насилия) понимает, что у него нет сил изменить ситуацию, что-то с ней сделать в свою пользу, он выбирает идентификацию с агрессором. Ему кажется («кажется» - не совсем подходящее слово, поскольку это скорее бессознательный процесс) если он будет на стороне силы, то не пострадает;
- ребенок зависит от родителя, поэтому в любой ситуации он выберет родителя (потому что задача ребенка выжить) и попытается адаптироваться к тому, как родитель с ним обращается. Он может выбрать модель поведения жертвы («я это заслужил», «я виноват, что папа/мама злится») или модель спасателя («на самом деле папа хороший, просто у него был сложный день», «моя любовь сделает маму добрее»).
Здесь важно понимать, где есть жертва и спасатель, всегда будет агрессор. Жертва курсирует по треугольнику Карпмана и меняет свои роли, становясь агрессором по отношению к себе или другим. Злость и агрессия в этом случае вытесняются, прямого и здорового контакта с ней нет, поэтому нужен объект, на кого будет направляться злость, объект, который станет плохим, козлом отпущения. - ребенок проживает целую гамму сложных и противоречивых чувств, подсаживаясь на иглу сильных аффектов. При этом многие чувства вытесняются, например, злость и страх/ужас, остаются лишь положительные: восхищение, гордость, любовь. Поэтому многие жертвы так любят своих агрессоров, настолько восхищаются ими, что перенимают модель поведения своих тиранов. Они идентифицируются с ними по типу психологического слияния, не замечая в них ужасные и деструктивные черты, оправдывая их поведение и соглашаясь с ними.
И это такой мазохистический способ справиться с жестокой и невыносимой реальностью, когда страдание и боль становятся наслаждением. Жертва сливается с садистичным удовольствием агрессора и воспринимает отношения через призму «любовь = боль».
При этом она отделяется от своих истинных чувств и уходит в мир фантазий (срабатывает механизм диссоциации). Она выбирает жить иллюзиями о том, что агрессор на самом деле ее любит, а насилие и жестокость - неизменные спутники любви.
Что делать, если Вы поняли, что идентифицировалась с агрессором и стали им (или состоите в отношениях с таким человеком)?
- перестать обвинять себя за такой выбор: первостепенная задача психики выжить (и сделать это любой ценой). Если бы Вы могли выбрать иную стратегию выживания, Вы бы скорее всего сделали это;
- признать разные чувства, найти контакт со своей злостью, грустью, яростью, тем самым признать тот ужас, в котором Вам пришлось выживать;
- заметить, как я сам создаю ситуации, в которых манипулирую, проявляю жестокость, обесцениваю, подавляю. Как я могу строить отношения иначе? Как я могу проявлять свою силу другим способом?
- идентификация носит бессознательный характер, поэтому важно заметить, что я не такой же как мой тиран, я не равно мама или папа, я отдельный и могу отличаться/быть другим;
- оплакать свой прежний опыт, в котором отношения строились из позиции власти, насилия и доминирования. Осознать, у меня есть выбор, и я могу строить отношения по-другому.
Вопросы?
Автор: Стрижкова Юлия Юрьевна
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru
