Дурацкие перчатки. Из них всегда что-то выскальзывает. Я имею ввиду перчатки хозяйственные, резиновые, силиконовые…
Свою любимую кружку, которая удивительным образом, без моего участия, сделала в воздухе двойной тулуп, я поймала в воздухе. Оборвались все внутренности. Нет, это, конечно, просто кружка, пусть и любимая. Просто её подарила Катя. Кто такая Катя и что она значила для меня, я писала однажды.https://dzen.ru/a/ZS3Jx36dPWORmfSF?share_to=link
Подарена она была так давно, что уже и не помню когда. Зато помню где. В нашем родном отделе кадров. Тогда эта чайная пара просто понравилась мне своими тоненькими краями, устойчивой приземистостью и горячим (красным) рисунком. Люблю горячий кофе. Только горячий. Тем не менее, пара стояла долго, как подарочный экспонат, пока однажды особенное настроение не надиктовало особенную привередливость. Ополоснула кипятком, подержала в руках.
Сначала вкус кофе из неё был непривычным, новым. Так всегда бывает. Привыкла. Потом меняла на новые, большие и маленькие, но неизменно возвращалась к ней. Потом, когда всё изменилось и полетело в тартарары, я вовсе забыла об этой роскоши – обращать внимание на то, из чего пью кофе или чай. Да что там из чего пью! Думаю, тогда и то, что я пила, не имело большого значения.
Спустя долгие годы притирки к новым жизненным обстоятельствам я брала её в руки в часы жёсткой тоски по прошлому, как будто к нему прикасалась. А потом Катя заболела.
Когда стало понятно, что всё очень плохо, я боялась даже просто брать её. Однажды она так же, как сегодня, сама выпрыгнула из рук и упала на пол. Поднимала медленно, боялась увидеть трещину. Но слава Богу, выдержала. И я поставила её на полку. А вдруг, если она разобьётся, Кате станет хуже? Блюдца, кстати, к этому времени уже не было.
Теперь, когда Кати не стало, она вовсе превратилась в нечто сакральное. И конечно же, я понимаю, что дело вовсе не в этой кружке, а в голове. В нынешнем сумасшедшем мире мы ищем крохотные островки стабильности, а её нет ни в чём.
Ты думаешь, что счастлив, а в один прекрасный день жизнь ставит тебя на другое, по-настоящему соответствующее тебе место, говоря тем самым: «Не зарывайся!»
Ты думаешь, что можешь что-то изменить, но гнёшься и ломаешься, как гнилая коряга.
Ты думаешь, что что-то просто можешь, но вынужден, хоть и с любовью, тащить в гору сизифов камень, который то и дело скатывается обратно, проезжаясь и по тебе самому. На другое нет сил.
Хотя, хватит ныть! У меня есть любимая, верная чашка. Наверное, иногда она просто хочет меня встряхнуть, вот и прыгает четверные, как Камилла Валиева. Кофе пью только из неё и буду пить, пока могу. Будь, что будет. А если она разобьётся раньше меня, у меня есть несколько фотографий.
***
Кофе в полночь, чашка белая,
Тьма за окнами куражится,
А стихи мои - несмелые,
Слово зА слово не вяжется…
Тишина трезвонит в колокол,
Что за ночь осатанелая…
Как на бойне, мысли – волоком,
Кофе черный, чашка белая…
Не осилить горечь горечью,
Деготь - сахаром подмешанный,
Как над пропастью, над полночью,
Кофе горький, чашка с трещиной…
Видно, варево – скоромное,
Раз осталось недопитое,
Что ж ты, жизнь моя, никчемная,
Кофе - дрянь, и чашка битая…
***
Свершает ночь чернильный свой транзит
По капле, внутривенно и подкожно,
Ты варишь кофе просто, чтоб варить,
Сама, как ночь, темна и безнадёжна.
Часы, соседи, кошки… Все молчат,
Как будто ты за краем ойкумены,
Не слышен даже яблок аромат,
Ещё вчера кричаще-карамельный.
Рассыпал дождь на сорок сороков
Сырой горох, лениво и неслышно,
Потом уснул во мраке чердаков
И снова тишина, опасный хищник,
Безмолвно затаилась у стены,
В пределах одиночества больного,
Её дурные прихоти ясны, -
Ни шёпота, ни топота, ни слова.
Молчат сиротства бешеные псы,
Часы стоят и ты стоишь, немая,
И варишь кофе, словно яд гюрзы,
Себе привычно дозу отмеряя.
Ну, а куда же без стихов-то? Никуда! Всегда с вами. Наташа