Трудно представить, что это ласковое прозвище относится к тому, про чей памятник потом его автор скажет: «Я изобразил животное на животном…» А «добрый» народ отзовется о том, кто дал стране небольшую передышку в войнах, так:
Стоит комод,
На комоде бегемот,
На бегемоте обормот…
Милым макой (устар. макушечка), бульдожкой, мопсей звали в семье императора по неволе — Александра III. Информация в посте взята исключительно из мемуаров современников Саши Романова и его отца — Александра II. Его считали некрасивым и толстым (фото, где Саше не более 14 лет, рядом его старший брат Николай, которого считали красавцем). Судите сами, что о нем писал жене Александр II, который был очень добрым и ласковым отцом: «О, как я хотел бы задушить поцелуями этого милого дурнушку».
Он был от природы белокожим, и его было легко уличить в лукавстве или стыде. А стыдился он часто. Несмотря на жалобы помощника воспитателя Литвинова, Александр был замкнутым в свою набожную мать — Марию Александровну. Витте пишет о нем, как о мужественном человеке, человеке слова и дела. А его брат Никса называет Маку добрейшим из всех в семье.
Конечно, его небезосновательно обвиняют в антиреформах. Но в каких условиях он пришел на трон? Об этом и других вопросах отечественной истории я размышляю в «Эмиссарах». Романовы и другие исторические лица без купюр, люди за масками и мифами — одно из уникальных достижений моих исследований. Зачем? Дело в том, что человек не в состоянии оценить исторические события и их последствия в моменте. Для понимания себя в сегодняшнем дне и происходящей сейчас истории важно уметь заглядывать в прошлое и проводить нить, связующую все и вся в квантовом поле бытия.
Памятник, о котором идет речь в статье, планировалось водрузить на гору Кавказа. Кстати, Александр был высок. Кирасиры никогда не ездили на легких лошадях, они привыкли к лошадям под тонну весом. Поэтому Трубецкой довольно логично выбрал породу для крупного мужчины, которым и был царь.
А в завершение хочу предложить вам найти стилистический ляп и ложную информацию в стихотворении Демьяна Бедного о нашем Александре:
«Мой сын и мой отец при жизни казнены,
А я нашел удел посмертного бесславья:
Торчу здесь пугалом чугунным для страны,
Навеки сбросившей ярмо самодержавья.»