В большом зале играет музыка, звуки пробиваются через толстые двери и Фер узнаёт знакомые мелодии. Такие же играют и во дворце французского короля и при дворе Нормандского конунга. Только базилевс предпочитает классические римские мелодии. Довольно иронично.
Торговец пригубил вино из высокого бокала, наблюдая, как Годдард стягивает рубашку. На боку бретёра темнеет свежий кровоподтёк, узкий как удар хлыстом. Торс будто выточен из светлого дуба, проглядывается каждая жилка. Вид портят полосы шрамов и белые точки, оставшиеся от стрел. Ткань смазала пудру с запястий и стали видны кольцевые рубцы, следы кандалов. Такие же на шее и лодыжках.
— Что скажешь? — Спросил Фер, покачивая бокалом и глядя на подчинённого через стекло.
— Силён, но… не настолько.
— Ты не смог даже ранить.
— Я и не пытался. Ты сам просил не убивать.
— Ранить и убить, это разные понятия.
— Разница только в скорости смерти.
Купец указал на свежий синяк, покачал головой. Единственное окно занавешено бархатной шторой и комнату освещает подсвечник с пятью свечами. Крохотные огоньки дают мягкий оранжевый свет, подрагивают на фитилях.
— А вот он тебя достал.
— Будь это настоящий бой, его голова свалилась бы сразу после. — Фыркнул Годдард, растирая запястья.
— Конечно. Ты смог прочесть его?
— Да. Теперь мне известно искусство Креспо. Ничего особенного.
— О, так значит уже можешь убить Гаспара?
Годдард замер, держа запястье у груди, криво улыбнулся.
— Смешная шутка, господин. Очень.
— Ну, ты же сам сказал, что постиг.
— Основы, не более. Есть в них нечто… тревожное.
— Ну, говори.
— Ты не поймёшь.
— И всё же.
Годдард вздохнул и нехотя принял стойку с воображаемой рапирой. Обычную, затем нижнюю и прижал эфес к лицу, отвёл в сторону. При каждом движении мышцы рук прорисовываются с пугающей чёткостью.
— У всего есть основа. Самые простые движения, одинаковые во всех школах. Креспо же пренебрегает ими. Я бы счёл это дилетантством, как если бы в шахматах первый ход сделали конём.
— Ха. Хочешь сказать, второй по мастерству фехтовальщик Ватикана не умеет обращаться с мечом?
— «Я бы счёл». — С раздражением повторил бретёр, закончил с запястьями и принялся обтираться полотенцем, собирая пот. — Тут совершенно другой уровень. Основанный на других возможностях.
— Я не понял.
— Как я и говорил.
— Объясни. Понятным мне языком.
— Как дебилу?
Фер вздохнул, отставил бокал и сцепил пальцы в замок, закинул ногу на ногу. Посмотрел на Годдарда исподлобья.
— Знаешь, порой я жалею, что нанял тебя.
— О да, порой и я жалею, что не остался в руднике.
— Ладно, ладно, давай как дебилу. Я не против.
— Фехтование, любое, основано на возможностях человеческого тела. Оно как ходьба. Ведь даже ходить можно неправильно. Собственно, базовые движения, это как обучение младенца ходить. Креспо же сражается, как человек, сразу научившийся бегать.
— Это плохо?
— Для него, да. Плохой бегун. Он младенец, который бежит. Вспомни, как они выглядят, когда идут быстрее положенного возрастом.
— Н-да, и правда не очень хорошо. Ну, с другой стороны, его обучал человек которому свыше двух сотен лет. Наверняка он забыл, как ходить и всё время мчит во весь опор. Выходит, Серкано не такая большая проблема?
— Ты не понял. — Фыркнул Годдард. — Он младенец, который бежит, а все остальные освоили уверенный шаг.
— Ладно, возвращайся на бал, а я внесу коррективы в план.
Бретёр накинул чистую рубашку, поморщился, случайно коснувшись синяка, когда заправлял в брюки. Застегнув ремень, коротко поклонился и вышел.
***
Октавия танцует с отцом в центре зала, а Серкано, как дурак, стоит у стола и потягивает воду. Слишком поздно осознал, что танцевать, именно танцевать, не умеет. Гаспар обучал множеству вещей, но среди них не было танцев и галантного поведения. С последним помогли репетиторы, но и они не утруждались хореографией.
Вот и остаётся, что любоваться Октавией и желать смерти любому мужчине, что осмелится приблизиться к ней ближе, чем на метр. За исключением герцога. Ревновать женщину к её отцу, это уже слишком. Впрочем, как и ревновать ту, которая к тебе равнодушна.
Вода холодная, с привкусом яблока, чьи дольки плавают в графине. Стол ломится от изысканных блюд, включая островные, что смотрятся весьма… экстравагантно. Однако желудок отказывается принимать еду после ночи запоя. С каждой секундой Серкано всё сильнее ощущает себя чужим.
Годдард вернулся переодевшись и сразу попал в окружение щебечущих девиц. Всё-таки в нём есть нечто такое, хищное и зрелое, что привлекает женщин с первого взгляда. Чего нет в Серкано. Странно, все говорят, чтоженщины любят безрассудство, но умалчивают, что только в отношении романтики.
Погруженный в мысли даже не заметил, как Октавия передала отца придворной даме и подошла к столу. К Серкано.
— О, господин Креспо не любит танцевать?
Серкано вздрогнул и почти пролил воду, во время глотка. Пара капель сорвалась на рубашку, но та всё равно изрядно пропиталась потом. Торопливо поставил стакан на стол и натянуто улыбнулся.
— Прошу прощения, миледи. Я совсем забыл, что не обучался этому.
— Правда? Род Креспо так не любит танцы?
— Люблю, но…
— Так, всё же умеете!
— Да, но не такие танцы.
— О, очень интересно, покажете мне?
— Боюсь, если я осмелюсь, отец самолично меня убьёт, за обесчещивание доброго имени.
Октавия подалась вперёд и запах роз стал одуряющим. Серкано стоило огромных усилий оставить руки на месте и не ухватить её за талию, как девку из таверны.
— Вы же понимаете, что только раззадорили любопытство?
— Только сейчас понял. Прошу, не заставляйте меня демонстрировать такое прилюдно.
— Хм… — Октавия внимательно оглядела ватиканца, сдержанно кивнула. — Хорошо, может быть, в более уединённой атмосфере.
Сердце остановилось и рухнуло в пропасть, только чтобы взмыть к небесам на сияющих крыльях. Серкано улыбнулся.
— Буду рад.
— А пока, — Октавия ухватила за кисть и дёрнула к танцующим. — Я научу вас.
Кружа, увела прочь от стола, а гости расступаются перед ними. Октавия в танце прижалась к Серкано и звонко засмеялась, поняв, что тот не шутил. Гвардеец взмолился к Господу, чтобы она не заметила и другой причины неловкости.
— Ох, господин Серкано, это же так просто. Держите такт и повторяйте за мной. Раз-два-три! Раз-два-три!
Простые движения, такие медленные и плавные, что можно уснуть. Но Серкано сбивается на каждом. Ноги так и норовят занять позицию одной из стоек, корпус двигается, разгоняя удар незримой шпаги. Пальцы дрожат от усилий не сжать кисти Октавии, как рукоять рапиры. Она такая хрупкая, воздушная, что, кажется, одно неосторожное касание и сломается.
— Знаете, Серкано, — шёпотом проворковала Октавия, прижимаясь к груди сильнее. — Вы так смотрите на меня весь вечер, что начинает казаться, что и в город прибыли ради меня.
— Если бы я знал, что вы… такая, я бы прибыл гораздо раньше. — Выдавил Серкано, борясь с голосом.
— Ох, всё-таки не ради меня? Какая жалость…
— Теперь ради вас. С того момента, как увидел вас в карете у въезда в город… всё только для вас.
— У городских ворот? Ах, так это были вы? А я весь вечер мучилась, откуда ваше лицо так знакомо… Простите, но сейчас вы выглядите лучше. Что же вы делали там, в таком виде и в такое время?
— Искал еретиков. — Соврал Серкано.
Почему-то признаться в пьянстве у моря показалось чем-то постыдным. Вот так каждый раз, как говорил один собутыльник в Риме, живёт мужчина и горя не знает, а встретит женщину и начинает стыдиться себя и собственной жизни. Тогда Серкано не понял, этой пьяной мудрости, но сейчас прочувствовал весь смысл.
— А надолго ли вы к нам?
— До тех пор, пока есть еретики.
— Ах, надеюсь, их много… вы же навестите меня в нашем поместье? Отец будет рад, в этой глуши так мало интересных людей.
— Да, я тоже надеюсь… — Просипел Серкано.
Руки Октавии тонки, но кажется, что стискивают до треска рёбер. Тело дёргается в этой хватке, не зная, как реагировать. Хочется обхватить, убежать, поцеловать, унести с собой.
— Ну, значит, договорились, уделите мне хотя бы день. Развейте эту скуку.
Если вам нравится моё творчество и вы ждёте продолжения, и новые работы. Прошу, поддержите рублём:
Сбербанк: 2202 2036 2359 2435
ВТБ: 4893 4703 2857 3727
Тинькофф: 5536 9138 6842 8034
Чаевые: pay.cloudtips.ru/p/d17f61cf
Для иностранцев: boosty.to/lit_blog/donate
Без вашего спонсорства придётся очень и очень тяжко. Нужно собрать хотя бы на аренду жилья.