Дача превзошла все её ожидания, Аня даже притихла, когда Паша по-хозяйски закатил автомобиль за ворота. Двухэтажный терем из брёвен, да ещё и стоит на крутом берегу реки, слева и справа огибающей холм, словно улица обрывается этим домом и уходит в небо.
— Чья дача? — пробормотала Аня, пока Паша уверенно орудовал на кухне, доставал чашки, лазил в холодильник.
— Моя, чья же ещё, — усмехнулся мужчина, — пельмени будете? С прошлого раза осталось, мы тут налепили в охотку.
— И с каких пор грузчики владеют такими хоромами? — Аня мялась возле двери, а Маша уже доставала кастрюлю, повинуясь нехитрым подсказкам хозяина.
— А грузчик я по совместительству, — Паша велел девчонке сбегать за зеленью, и Маша пулей усвистела в огород, — так-то магазин мой.
— Экономишь на разнорабочих? — чуть расслабилась Аня.
— Люблю всё делать своими руками, — добродушно объяснил Паша и бросил в кипяток пельмени, явно вылепленные вручную.
— А кто помогает с едой? — Аня уже ревновала к неведомой женщине, кому достался здоровяк, доверху заполненный скрытыми талантами. — Домашние пельмени — это круто. Сто лет не ела, а самой возиться некогда.
— Батя помогает. Вдвоём лепили, на скорость. Он меня и учил когда-то.
— А женщины в вашем царстве имеются или всё сами-сами?
— Женского участия как раз не помешало бы. Жаль, батя в Питер умотал, познакомил бы вас. Ты бы ему понравилась, умных женщин он страсть как уважает.
— Откуда сведения о моих интеллектуальных способностях? — Аня изогнула бровь, не отдавая отчёт в том, что уже кокетничает напропалую.
Маша вернулась, по команде Паши помыла добычу и пристроилась резать душистый пучок.
— Если честно, я давно за тобой наблюдаю. Дел в магазин полно, но через витрину твой подъезд хорошо просматривается.
— Уже интересно. И можно кратко пройтись по выводам? — Аня присела за стол, чувствуя себя королевой, вокруг которой заботливо суетятся домочадцы.
— Легко. И первый такой — заносчивый пижон на бэхе тебе не подходит.
— Это почему же?
— Хотя бы потому, что женат, но не только поэтому. Извини, но человечек он гнилой.
— Смотрю, ты время даром не терял! Так с ходу разобрался. Ну а кто подходит? — Аня гневно вспыхнула. — Ты, что ли?
— Во-первых, да, разобрался. Там всё ясно. Ну а во-вторых, почему бы и нет, — Паша подмигнул девчонке, открыто посмеиваясь над Аниной вспыльчивостью. Их с Машей перемигивания уже превращались в добрую традицию, племянница ужом вилась около здоровяка.
— Думаешь, раз спас нас от того психа, так и дело в шляпе? — неожиданно зло брякнула Аня. Она и сама не знала, идти ли на поводу у растущей симпатии или проявить осторожность. Ещё не поздно свернуть внеплановый пикник и вызвать такси.
— Не думаю. А ты поделишься своими соображениями? — Паша ловко выловил пельмени шумовкой и выставил цветастое блюдо на середину стола.
Перед фантастическим ароматом Ане не устояла. За едой она рассказала про сестру, которая уехала от родителей со скандалом, про Машу, которую ни единого раза не привезли к бабушке и дедушке, про таинственное убийство и про странного Александра, обещающего быстрое и удобное избавление от свалившейся на голову обузы в лице четырнадцатилетней племянницы.
Паша случал внимательно, лишь иногда перебивая скупыми вопросами, и взгляд его заметно тяжелел.
— Так ты решила забрать Машу? — вдумчиво проговорил Паша, обращаясь скорее к себе, чем к Ане.
— Да. Особенно теперь. Ни за что не отдам её тем психам.
— А ты что думаешь? — Паша обратился к виновнице всех перипетий.
— Что ты прав, — Маша вещала с набитым ртом, — Гриша ей не подходит, а вот ты — да.
— Григорий? — Паша брезгливо поморщился. — Григория вычёркиваем.
— Спасибо тебе, Маша, — обиделась Аня.
— Не за что, — девчонка и ухом не повела, — а дядю того вы правильно испугались. Зря ты вообще с ним разговаривала.
— Ты его знаешь?
— Конечно. Он и к маме приходил. Плохой дядя.
— Тоже плёл про благотворительность и школу волшебников?
— Не-а. Обещал меня вылечить.
— А ты больна?
— Нет. Но мама думает, то есть думала, что больна.
— Чем?
— Она не говорила, но я точно знаю, что это как-то связано с тем, что я вижу.
— А что ты видишь? — полюбопытствовал Паша.
— Всякое, — Маша подпёрла подбородок ладонями, — например, как твоя мама спит и не может проснуться, а твой папа украдкой плачет.
— Я это помню, — Паша побледнел, как полотно.
— На самом деле она слышала, что ты ей потом сказал. Каждое слово. Просто сил не было глаза открыть.
— Папа тогда вышел за чаем, — прохрипел здоровяк.
— Он стоял под дверью. Надеялся, что твой приход повлияет, даст ей сил очнуться.
— Но ей стало хуже.
— Да. Но она слышала, что ты сказал. Что ты её любишь и обещаешь позаботиться об отце. Она о таком не просила, но ей стало гораздо легче.