Мамонт. Его стены видели многое, но только не двоих сумасшедших жадных друг до друга. Когда бешено болят губы, когда каждое касание отзывается болью, а щетина по коже мурашками. Когда сердце бьется так сильно, что слышно без статоскопа. Когда желание толкает к друг другу настолько, что кажется, стены смыкаются, и рушится потолок. Когда все табу растворяются вместе с прикосновениями и проникают под кожу, в кровь. Когда разум плавится от горячих поцелуев, а ласки не хватает, словно кислорода. Именно тогда, нам кажется, что мы сходим с ума. – Что ты делаешь, Максим? – Показываю насколько всё взаимно… – Ты уверена? – атака вновь оказалась на стороне Тимура, и Максимилиана оказалась почти «впечатанной» в стену его разгоряченным телом. – Уверена… – выдохнула она, не отводя взгляда с приоткрытых губ Тимура. – Назад пути не будет, Максим… – осмотрительно предупредил он, едва ли сдерживая напор. – А я не хочу назад… – прошептала она. А потом только искры и этот момент. Чувство словно выбросили