Есть внутреннее ощущение, что пора ставить Суханова с именно этой песней. Конечно, этой широкой и прекрасной мелодии тесновато на городских улицах, да и городской суетный быт не очень сочетается с безбрежным ощущением настоящей весны, но уехать сейчас в свой любимый лес возможности нет. Краевая студвесна на финальной дистанции, и почти каждый день если не ехать, то уж точно что-то писать в ВК кому-то в личку необходимо. А еще ведь уже и Зеленая карета со своим всероссийским масштабом по полной грузит заявками, ибо финал уже на носу, и конкурс им. Окуджавы одновременно тоже входит в финальную стадию. А в этой стадии еще и концерт Тани Клестовой в Перми, которым хоть и не так напряженно, но тоже приходится заниматься какое-то время каждый день – билеты-то нужно реализовать, сами они себя не продадут!..
В общем, весна нынешняя выглядит совсем не так, как звучит в этой замечательной песне Суханова. Она деловая, она безумно активная, она требовательная и даже чуточку утомительная, но она тут, и когда вдруг на минутку другую вырываешься из повседневных забот, ее все же замечаешь. И вот тогда-то!... День из апреля манит меня, будто один в весне…
Александр Алексеевич, вообще, певец крайностей. Никто, наверное, не написал столько о ранней весне и о поздней осени. Просто, чтобы о чем-то рассказать, ему сначала, похоже, это что-то нужно пожалеть, укрыть своим теплом, приголубить или просто обнять. Это вызывает в нем приливы невероятной нежности, которую мы так ценим в его творчестве. Поговорить о чем-то просто интересном, забавном или даже смешном Суханов берется редко. Но даже в забавном он находит какие-то детали или нюансы, чтобы излить на них свою невероятную, не сказать необъятную нежность. Это чувствуется даже в совершенно юморных его песнях вроде Цирка или Бани. Да что там, даже в совершенно хулиганских его песенках, вроде Аристократки, где помимо иронии и даже сарказма, казалось бы, поэт Николай Олейников ничего не написал, Суханов ухитряется быть нежным, всепонимающим и всепрощающим. Хотя, при этом, не забывает и улыбаться широко, но улыбаться своей грустноватой чисто сухановской улыбкой.
Это, кстати, феномен сухановской поэзии – она ведь, если рассматривать ее именно как поэзию, совершенно несовершенна, уж простите этот каламбур, однако вкупе с воплощенной нежностью простеньких, казалось бы, сухановских мелодий, эта поэзия обретает и образность и глубину и даже величие. Да что там, и чужая поэзия, которую поет Александр Алексеевич, тоже ведь обретает совершенно не те краски, какие мы можем найти в ней, читая просто глазами. Попробуйте, например, прочесть глазами, забыв о мелодии и привычной ансамблевой аранжировке Зеленую карету Овсея Дриза. Во-первых, это почти невозможно, поскольку мелодия эта настолько уже срослась с нашим организмом, что забыть ее на секунду, избавиться от нее едва ли получится. Это все равно, что на время избавиться в качестве эксперимента от сердца. Но даже если получится, может оказаться, что в стихотворении нет и четверти той шедевральности, которую мы знаем за песней. Правда, читать Овсея Дриза стоит на иврите или идиш, не помню, какой из этих двух языков был для поэта родным. Я вот не умею не читать, не говорить, не даже понимать хоть что-то ни на том, ни на другом. Может, конечно, в оригинале и можно услышать нечто гениальное, но Суханов-то брал для песни русский перевод. И я сейчас именно о нем.
Ну и, собственно, Апрель. Песня гениальная, что уж. Да, стихи противоречивые чуть-чуть, но разве это важно в случае с Сухановым. Они не для того, чтобы что-то в них понимать или анализировать, они для того, чтобы авторские эмоции, его нежность и абсолютная красота попадали в наши души, минуя холодную голову. И они попадают. Стоит даже по городским улицам пройтись, а особенно не по улицам, а по каким-то задворкам, где и снег еще не уплыл в дальние моря, и ручьям детишки проложили новые русла, где на голых, но уже позеленевших ветвях кустов оглушительно вопят какие-то пернатые, и сразу же в голове начинают звучать и строки, и особенно ноты, конечно.
Я поставлю сегодня авторское исполнение, но вспоминается попутно всегда еще и очень необычный вариант, которое несколько лет назад показала моя жена. Жаль, хорошей записи не осталось, тогда еще не умели так здорово писать видео у нас в универе. Она делала концерт с универовской группой ТРиДэнс, и Апрель был как бы заставкой ко всему концерту. В начале под какую-то размытую до полной неопределенности гитару звучал сам текст, а потому мягко-мягко вступал бас и начинала звучать песня. Это было пронзительно и даже, уж простите, было похоже на легкое опьянение. Было здорово совершенно выключить голову и просто уплыть по этой мелодии и этому шепчущему аккомпанементу невесть куда. И это, наверное, самое точное восприятие апреля для меня – легкое опьянение, бездумное блуждание по улицам, вездесущая мелодия Суханова и сонное пробуждение природы. Вроде бы и бурное, но при этом совершенно неспешное и чуточку сказочное. Сказочное, как тот тягучий медленный вальс, который написал Александр Суханов.