Рассуждение о странных отношениях дарвинизма с наукой, о табуретке без одной ножки и немного о будущем.
На свете живёт много учёных и подавляющее большинство из них изучает факты. Меньшинство - организует факты, строя новые теории и парадигмы. Считанные единицы придумывают теории до всяких фактов, и таких ценят и почитают особенно сильно.
Молодой британский натуралист Чарльз Дарвин не любил ждать, пока наука в его неторопливый век доберётся до познания всех необходимых ему фактов. Первой значимой его работой стала теория происхождения атоллов. Там был бескрайний океан, прекрасные кораллы и тонущие горы, то есть всё, за что мы любим фильмы Джеймса Кэмерона и Майкла Бэя, только очень замедленное. Теория, кстати, сохраняет своё значение до сих пор. Вернувшись из южных морей, Дарвин потратил годы на то, чтобы написать по-хорошему занудную диссертацию по усоногим ракообразным. Получив за неё причитающиеся в научной среде малиновые штаны, он взялся за главный труд своей жизни - теорию происхождения видов.
В первой половине XIX столетия научный мир успел привыкнуть к идее об изменяемости органического мира, а некоторые некоторые мыслители уже разрабатывали первые эволюционные теории - вполне умозрительные по причине отсутствия сколь-нибудь достоверных данных по ключевым для данной темы вопросам. Дарвин пошёл другим путём: он использовал богатейший материал, собранный в ходе своего кругосветного путешествия, теоретически осмыслил его, используя достижения весьма отдалённых наук: геологии (Лайель) и политэкономии (Мальтус) - и благодаря этому создал смелую и убедительную теорию одного из столпов эволюционного процесса. А для двух других сколотил грубые времянки из очевидных, но недоказанных соображений.
Вот вы бы, читатель, взялись перевернуть мир теорией, две трети которой укрыты холстиной с надписью: "Здесь пока только доски и цементная пыль, но, когда построим - будет зашибись"? А Дарвин смог. Он был смелым человеком.
Дело в том, что дарвиновский механизм эволюции, как трёхногая табуретка, опирается на взаимодействие трёх составляющих: наследственности, изменчивости и отбора. В "Происхождении видов" Дарвин предложил теорию естественного отбора, а в "Происхождении человека" существенно дополнил её. Но вот вместо проработанных теорий наследственности и изменчивости учёный до конца жизни использовал общие умозрительные соображения. Это не его вина - тогда все так делали. Соображения эти были настолько общими, что умный инженер Дженкинс смог поставить Дарвина перед противоречием, которое ни он, ни его коллеги не могли разрешить до самого начала XX столетия.
Прошли годы. Появилась общая теория наследственности. В нелёгких научных баталиях она доказала свою истинность, выросла до целой дисциплины - мы знаем её под именем генетики - и трудами целого поколения выдающихся учёных была интегрирована в эволюционную теорию. Полученная в результате синтетическая теория эволюции (СТЭ) попала в учебники и популярные передачи. Теперь это - эталон.
А что же с изменчивостью? Для неё общей теории ещё не придумали. У табуретки до сих пор две ноги. Есть общий постулат о случайных ненаправленных мутациях. Кто может указать, чем он методологически отличается от представления о смешении признаков при наследовании, которое кошмарил Дженкинс, пусть напишет в комментариях - у меня не получается. И есть ясное понимание, что этот постулат неверен:
1. Он не должен работать. Организмам выгодно в определённых обстоятельствах ускорять мутации в некоторых участках генома. А в некоторых других - блокировать мутации намертво, потому что любые изменения там приводят к несовместимым с жизнью уродствам. При этом любая способность, благоприятствующая выживанию, должна подхватывается отбором.
2. Он не может работать: мутации, случайно происходящие в разных участках генома, неравноценны по своим последствиям; нуклеотиды, кодирующие функциональную группу белка и участки, отвечающие за его геометрическую форму, важнее, чем остальные.
3. Он не работает: закон гомологических рядов Вавилова показал подобие процессов изменчивости у близких видов. Процесс происхождения высших таксонов, как мы его теперь знаем из палеонтологической летописи (артроподизация, маммализация, ангиоспермизация и пр.), демонстрирует, что подобие сохраняется и на более высоком уровне.
Читатель! Ты молод, силён, амбициозен, любишь биологию? Создай общую теорию изменчивости! Благодарное человечество тебя не забудет!