Сама история началась в достопамятном 1989 году, когда на берега флоридщины высадился русский доктор-эмигрант, Соломон Маркович. И не надо делать мне хаха. В те времена, да и сейчас, пожалуй, любой эмигрант из Советского Союза был русским, даже если его звали Батырбек или Сапардурды, например.
Так вот, Соломон Маркович быстро проникся традиционной капиталистической культурой и открыл свой кабинет. Может, это было не так быстро, как на бумаге, но факт остаётся фактом. В кабинет доктора, Соломона Марковича, потянулись больные.
Всё было прекрасно, ровно до той поры, пока в конце девяностых или начале двухтысячных судьба не забросила на американщину другого русского доктора, Бориса Моисеевича, и не поселила поблизости от Соломона Марковича.
Мы, русские, должны помогать друг другу, поэтому Соломон Маркович, за символический гешефт, взял шефство над Борисом Моисеевичем, подсказал, как можно открыть кабинет и начать частную практику.
Вскоре кабинет открылся, но очередей в него не наблюдалось. Согласитесь, неприятно. Борис Моисеевич снова обратился к своему обамериканившемуся товарищу, с закономерным вопросом.
-Соломон Маркович, скажи мине без утайки, как-таки наполнить мой кабинет пациентами?
-Ничего сложного, Борис Моисеевич, нужно работать над клиентской базой, тогда пациенты сами станут искать к тебе дорогу.
-Но как я буду работать над базой, если я травматолог. Не ломать же людям ноги и силком тащить к себе?
-Думай, Борис Моисеевич, думай. У меня есть метод, но он мой и рассказывать его за большие тыщи не стану, не говоря о бесплатном.
Ничего более о своём методе Соломон Маркович не рассказал. Тянулось время, шли дни, доход Бориса Моисеевича не прибавлялся.
Впереди маячило Рождество, а пока начинался Хеллоуин.
На американщине не принято окружать свои дома трёхметровыми заборами, зато принято на праздники украшать дома. Многие (если не все) стараются украсить свой двор особенно, чтобы он отличался от других.
А потом все ходят, как на экскурсии, и рассматривают, обсуждают. Среди таких рассматривающих и обсуждающих в тот вечер был и наш Борис Моисеевич со своей женой. Они ходили, удивлялись, поражались и ахали.
Особенно расстарался Соломон Маркович. У себя во дворе он выстроил целую инсталляцию. У деревьев поставил стулья с садовыми креслами, задрапировал их простынями, откуда-то надрал паутины или чего-то похожего. Умело подсветил снизу и усадил на них чучела из набитых соломой штанов, старых плащей-курток с головным убором на голове и безобразными масками.
Когда подошли поближе рассмотреть чучела, неожиданно одно из них схватило за руку супругу Бориса Моисеевича, Рахилю и голосом Соломона Марковича сказало:
-Вот так я…
Больше оно ничего сказать не успело, потому что, хоть Борис Моисеевич и интеллигентный человек, доктор, но он успел пожить и главное выжить в российской действительности 90-х. А это означало только одно…
После «вот так я…» чучело обмякло. В область безобразной маски был нанесён сокрушительный удар, а, секундой позже, в ту же область приземлился садовый стул, заботливо поднятый уже Рахилёй (и опущенный ей же).
Из-под развалившейся маски окружающие увидели основательно размятую физиономию Соломона Марковича, он был без сознания.
Борис Моисеевич быстро провёл реанимационные мероприятия, вправил чудом не вырванную руку и виртуозно поставил на место сломанный нос, Соломон Маркович стал приходить в себя.
Долго ещё незадачливый шутник гундосил:
-Ну, а как по-вашему врач психиатр мог ещё создавать себе клиентскую базу?
Потом, конечно, Соломон Маркович подал в суд. Но судья городского округа отклонил иск, посчитав действия Бориса Моисеевича необходимыми мерами самообороны, тем более, уже два года сам был постоянным пациентом психиатра.
Вот так рассорились насмерть два русских доктора и после суда никогда более не разговаривали. А всему виной разный подход к созданию клиентской базы.
Кстати говоря, с тех пор к Борису Моисеевичу, как говорят, «попёр клиент». Многие видели, как виртуозно он выполнил свою работу, а людская молва, она, сами знаете, лучшая реклама.