— Опоить хотели! Орленую кружку “малинки” подсунули! — орал газетчик Гиляровский, выходя из заведения, где было полно лихих людей.
— Извините! Не досмотрел я! Буфетчик новый вас не признал, Владимир Алексеевич, не серчайте! — оправдывался владелец злачного места Кулаков.
За этой сценой из глубины зала, потонувшего в смраде немытых тел и дыма, наблюдали пронзительные глаза ищейки Аркадия Францевича Кошко. В тот вечер Кошко спас Гиляровскому жизнь, сбив с ног одного мужика, который хотел кинуться на газетчика с чем-то острым. За этим последовала общая потасовка, и Гиляровский даже не понял, что произошло. Зато Кошко прекрасно понимал, чем мог закончиться тот вечер.
Он зашел в этот кабак, замаскировавшись с помощью рыжей бороды и рваного тулупа, не за рюмочкой, а по делу.
Неспокойные времена
Вся московская полиция стояла на ушах. В Первопрестольной какая-то шайка лишала людей жизни, отнимая у них нажитое непосильным трудом. Первыми стали влюбленные, которые ехали с извозчиком на Воробьевы горы. От извозчика и пассажира неизвестные избавились сразу, а вот женщину эти лихачи заставили сильно страдать перед тем, как несчастная отдала Богу душу.
Следующими стали московский ресторатор с супругой. За ними не повезло вдове священника и ее сестре. Утюг, ножницы… и старушки указали лихим людям, где лежали сбережения, но это их не спасло.
После старушек шайка нанесла визит предпринимателю Белостоцкому и его племяннику. Молодой племянник чудом выжил. На больничной койке племянник предпринимателя долго не приходил в себя, а когда пришел, был допрошен начальником московского сыска Кошко лично. Но свидетель из парня был так себе. Он запомнил только голос одного из лихих людей. Ни лиц, ни примет молодой человек назвать не смог.
В следующий раз свидетелем громкого дела стал работник миллионера, которому тоже удалось выжить. Мужчина рассказал полицейским, что лихих людей было четверо. В ходе последнего дела один из шайки (пятый) получил увечье. Скорее всего, ему должен был понадобиться лекарь. Но объявление в газете для московских эскулапов ничего не дало.
Тогда Кошко переоделся в рванье и загримировался, а потом сам пошел в злачный кабак “Каторга”, чтобы попробовать там разузнать о подпольных лекарях, которые обслуживали местный сброд.
Ширмач, которого Кошко щедро поил и кормил, перед тем как стал клевать носом прямо за столом, поведал ряженому начальнику полиции, что латает сброд некий лекарь Петров.
На следующий же день Кошко поднял на ноги почти всех полицейских Москвы. Все злачные места были оцеплены и осмотрены. Но никакого Петрова нигде не было.
Поскольку облава ничего не дала, а сверху на Кошко наседало начальство, то он обратился к местному “Хитровскому батьке”, что негласно заведовал рынком и его окрестностями. “Батька” этот быстро разузнал, что нет никакого лекаря Петрова, зато есть эскулап Федотов, живущий в Сокольниках. Этого Федотова регулярно вызывали на “Хитровку” под покровом ночи, но в списках московских эскулапов он не значился…
Необходимая шумиха
Тем временем газетчик Гиляровский чинно пил чай в гостиной Зинаиды Рейнбот в Горках. Вдова Саввы Морозова стала супругой генерала Рейнбота. Но красивый и статный генерал знатно потрепал нервы своей новоиспеченной супруге.
Генерал, что “успокоил” волновавшуюся Казань, оказался отъявленным взяточником. После сенатской ревизии этот персонаж чудом избежал заключения и с той поры тихо проживал в Горках со своей женой.
Зинаида Григорьевна всеми силами пыталась отмыть имя опозорившегося мужа. Она рьяно занималась благотворительностью и, сидя в своей гостиной вместе с приглашенным газетчиком, рассказывала ему об этом. Потом жена генерала решила сменить тему и стала сама расспрашивать Гиляровского: “Что же твориться в Москве? Ту шайку еще не поймали? Полиция бездействует? Им необходимы реформы!”.
Гиляровский быстро смекнул, что Зинаида Григорьевна решила прикрыть шумиху вокруг своего мужа другими вопиющими случаями.
Госпожа Рейнбот намекала репортеру, что при ее муже в Первопрестольной был порядок. А теперь… Кошко по мнению Зинаиды явно не справлялся со своими обязанностями. Гиляровский не стал поддерживать этот разговор. Откланялся и отбыл восвояси.
Тем временем в отделении у Кошко допрашивали лекаря Федотова. На отставного военного фельдшера хорошенько надавили, и тот рассказал все, что знал. Оказалось, что недавно к Федотову приходил человек с поврежденной рукой. Часть пальцев у него пришлось отнять. Пациент представился Французовым. Но люди с такой фамилией, которые проживали в Москве, оказались к лихим деяниям непричастны.
Липовый Французов на приеме у Федотова сообщил лекарю, что повредил руку на пивоваренном заводе. Только и там никаких Французовых не было. Зато был Колька по кличке “Француз”. У родителей Кольки Фортунатова начальник московского сыска отыскал в сундуке слишком дорогое женское платье.
Старика и старуху отправили в полицейский участок под замок. А платье стали предъявлять родственникам почивших из-за лихих людей женщин. И родные одной из тех несчастных опознали платье.
Старуха Фортунатова не собиралась сдавать сына, но сидеть под замком ей было голодно и холодно. Когда настал черед освобождаться ее “товарке” по камере, старуха попросила женщину сходить к подруге ее сына, чтобы попросить ту принести ей еды. Так она сама того не понимая вывела сыск на след Кольки.
Дальше взять Фортунатова было делом техники. Подругу Кольки выследил переодетый под франта полицейский и, рассыпаясь в комплиментах, проводил барышню до дома. Затем к ней домой ворвались ищейки и взяли Фортунатова “тепленьким”. Тот на допросе от всего отказывался, но его голос опознал выживший племянник предпринимателя.
Слесарь, мясник, Колька и его брат входили в ту шайку, что запугала всю Москву. Главным у них был парень по кличке “Семинарист”. Его все лихие очень сильно боялись.
Сашка Семинарист был сыном главы городка в Пензенской губернии. Три года духовной семинарии не пошли этому парню впрок. На допросе он не храбрился, а четко отвечал на все вопросы. Всех “друзей” Кольки взяли очень быстро. И когда об этом прознали газетчики, первым к кабинету начальника сыска примчался Гиляровский. Неожиданно, но в Кошко репортер признал того, кого видел в кабаке “Каторга” не так давно. Кошко выдали его пронзительные голубые глаза.
Конец истории
Семинаристу дали 20 лет каторги. Его дружки получили примерно столько же. Жена генерала Рейнбота развелась со своим супругом, когда узнала о его многочисленных похождениях к другим дамам.
Впоследствии она со стыдом вспоминала, как в театре говорила всем знакомым гадости о Кошко и московском сыске. Но исправить былое было нельзя.
В 1914 году Кошко возглавил весь сыск Империи. В 1917 году в Первопрестольную вернулся с каторги Сашка Семинарист. Революционеры тогда освобождали каторжников, чтобы отправлять их на фронт.
Во время февральских событий на пороге распада Империи толпа разгромила здание московского сыска. Аркадий Францевич Кошко в этот момент ехал к Белым и был далеко от Москвы.
Выйдя на свободу, Семинарист принялся за старое. Но большевики быстро поставили его к стенке. Об этом Аркадий Францевич узнал в Константинополе, где обосновался с семьей после революции. Там опытный сыщик открыл собственное сыскное агентство.
Стоит сказать, что для русских Аркадий Францевич был таким же легендарным сыщиком, каким был Шерлок Холмс для англичан. Только Кошко существовал в реальности, а не на страницах книг.
Этот выдающийся человек бросил карьеру военного ради сыска. Он имел знатное происхождение, но с детства тяготел к детективным историям, любил разгадывать загадки и раскрывать тайны. Еще подчиненные Аркадия Францевича отмечали его тягу к актерству и перевоплощениям.
Их начальник первым способствовал внедрению практики дактилоскопии в петербургской полиции. Благодаря Кошко в 1913 году русский сыск был официально признан лучшим в мире на международном съезде в Швейцарии.
В эмиграции Аркадий Францевич прожил остаток дней. Из Турции он с семьей перебрался во Францию. Там Кошко пришлось работать управляющим в магазине, так как открывать новое агентство денег не было. Скотланд-Ярд предлагал выдающемуся сыщику подданство и работу, но Аркадий Францевич до последнего дня надеялся, что в России все вернется на свои места и предложение англичан не принимал. Скончался сыщик в Париже в 1928 году.
В эмиграции этот выдающийся человек успел написать множество рассказов об уголовном мире России и о царском сыске. Часть из них была опубликована его родственниками. Впоследствии о Кошко снимали сериалы, а по мотивам его рассказов сняли полнометражную ленту “Настройщик”.