Существует легенда, что в 1906 году мэтр Огюст Роден обратил внимание на молодого румынского скульптора Константина Бранкузи, пешком пришедшего в Париж, и пригласил его работать в своей мастерской. Тот отклонил лестное предложение: «Ничего не растет в тени большого дерева». Роден оценил ответ: «По сути, этот Бранкузи прав, он такой же упрямый, как и я».
Бранкузи (на самом деле Брынкуши, он переделал свою непроизносимую во Франции фамилию) и правда был упрям. Без этого упрямства он просто не добрался бы до Парижа и не сохранил бы себя в огромном городе, где ему приходилось первое время трудиться за гроши в кафе. А главное, Бранкузи, кажется, прошел мимо всех художественных искусов своего времени, не польстившись ни на один, и всегда шел своей дорогой.
Правда, его сильно занимали достижения техники. Незадолго до начала Первой мировой войны он вместе с Маршелем Дюшаном побывал в Авиасалоне. Дюшан, любуясь пропеллером, сказал: «Вот, живопись кончилась. Кто может сделать нечто лучшее, чем этот пропеллер? Скажи, ты можешь сделать это?» Бранкузи произнес: «Вот скульптура! Скульптура отныне не должна этому уступать!»
Лучше всего о своих произведениях сказал он сам: «Не внешняя форма реальна, но суть вещей. Согласно этой истине, невозможно как-либо выразить нечто реальное, имитируя внешнюю поверхность вещей». Что может быть проще яйца? А Бранкузи увидел в нем целую вселенную, создав свое знаменитое «Начало мира».
Точно так же обманчиво прост и трогателен «Поцелуй», где слившиеся воедино фигуры образуют практически квадрат. Он удивительно совмещал детскую непосредственность и дерзкое экспериментаторство. Может быть, поэтому и сохранил творческую активность до самой старости, хоть никогда и не работал быстро.
