Хоббит осторожно приблизился к Белому Древу, по примеру принца Форвё коснулся неправдоподобно-гладкой коры цвета чистого снега. Замер, затаил дыхание.
Он ничего не ожидал, ничего не спрашивал — просто направил помыслы на самое далёкое прошлое, какое только мог себе представить.
...Он вновь стоял на зелёном холме под нереальным, невероятно прекрасным небом. Изумрудная трава ласкала ступни, и рядом возносилось то самое, изначальное Древо — Телперион, старшее, сребристое древо.
А потом картина враз изменилась.
Изумрудная мурава сделалась чёрным пеплом. Два чёрных же скелета, два мёртвых дерева по-прежнему стояли, упрямо впившись в землю неживыми уже корнями; и хоббита окатило волной такого ужаса, страдания и муки, что он едва не лишился чувств.
Долгая череда магических дерев Арды, от Телпериона через его потомков — Галатилиона, росшего в Тирионе, Келеборна на острове Тол Эрессиа, Нимлот в Нуменоре и, наконец — Белое Древо Гондора.
Оно тоже претерпело немало, и даже вот это, что поднималось ныне, посажено было не так давно, великим королем Элессаром после падения Саурона, но всё равно — память его оставалась прежней.
Страх и страдания Телпериона были его страданиями.
"Мы с сестрой дарили свет Арде и то был не простой свет."
- С сестрой?!
"Лаурелин, Золотистая. Мы давали свет, а потом нас убили. Валар не пришли на помощь, не защитили нас. „Они не знали“! Что же это за силы, которые ничего „не знают“, ни о чём не догадываются?!.. Паучиха высосала наш свет, нашу кровь. И скрылась. Её не настигло возмездие. И с тех пор два трупа, два чёрных скелета высятся на заветном холме, ожидая…"
- Того, что вновь обретены будут Сильмариллы, и Феанор раскроет их, и ваш свет вернётся, и —
"Было очень больно, хоббит. Эта боль не угасла за все тысячи и тысячи лет. Но ведь мы с сестрой были просто деревья. Пусть и волшебные, пусть и светящиеся. Но деревья. А он был одним из них. И он жив до сих пор. Я знаю. Ничтожный гран прежней силы остался во мне, не имеющем теперь даже имени, но этого достаточно, чтобы всегда ощущать его. И паучиху, она тоже где-то здесь…"
- Может, её потомство? Шелоб?..
"Нет, хоббит. Она, истинная паучиха, тварь Извне. Не ведаю, откуда она взялась, но от яда её поистине не было спасения."
- Прости... — смешался хоббит. — Но… кто ты? Майа?
"Не ведаю. Я просто есть, и существую в этом древе, меняя формы, переходя от одного к другому."
- Но почему ты не говорил… с другими? С Гэндальфом? С королём Арагорном?
"О чём мне с ними говорить? Тот, кто известен тебе под именем Гэндальфа, мне знаком ещё по Валинору. Он, как и все остальные, не пришёл нам с сестрой на помощь. Король Арагорн… он ни о чём не спрашивал. Слишком погружён был в вечную скорбь. А его потомки и вовсе… они часто приходили сюда, погордиться, полюбоваться… а потом случилась война. Харадримы, однако, побоялись причинить мне вред. Наверное, потому, что двигала их людская воля — ну, почти людская. А теперь вот я говорю с тобой, хоббит — потому что твой народ всегда был близок к земле и ко всему, что растёт на ней. Ты бывал у Фангорна. Ты знаешь Лес."
- Но эльфы тоже близки!.. И тоже заботятся о лесах!..
"Они все мечтают о Заморье. А я расту здесь, и своей волей этот край не покину. Тебе же, хоббит, надлежит взять мой черенок и посадить у себя в Хоббитании. Она не меньше Гондора заслужила своё Белое Древо. Я буду расти и здесь, и там. Один дух, два вместилища."
- Я с радостью исполню твоё слово, но не ведаю, когда окажусь в родных краях. Черенок не вынесет долгой дороги.
"Об этом представь позаботиться мне."
- Будь по-твоему, дух. Но мне нужен твой совет.
"Спрашивай."