— Это невероятно! Это уму непостижимо! Пропала самая яркая звезда из Северной короны! Общекосмический скандал! Какое вероломство! Форменное безобразие! Возмутительное происшествие! — стрелец Иван Михайлович опустошал свой словарный запас со скоростью пулемёта.
— Не митуситесь, остановитесь, замрите! Рассказывайте по порядку! — инспектор Геркулес оправил бороду и приготовился внимательно слушать.
— Вчера, в два часа ночи восемнадцать минут утра я прогуливался по Северному полушарию (каюсь, случайно занесло) и внезапно заметил, как кто-то схватил и унёс Гемму, прекраснейшую из прекрасных, ярчайшую из ярких, мою любимую звездочку! Я любовался ей постоянно, да что скрывать, в Северное полушарие наведывался только из-за неё, — по бледной щеке стрельца скатилась скупая мужская слеза.
— Подозреваемые? — инспектор нацепил на нос очки в небесно-голубой оправе, сдвинул брови и занёс перо над чернильницей.
— Я уверен, всё подстроила Дева! Это она давеча жалобилась Персею, что её тоненькой шее не хватает эффектных украшений. Поймать, пытать, осудить!
— Не горячитесь, Иван Михайлович! Есть ли у нас улики?
— Улик нет,—взгляд стрельца потух, мельтешащие до этого руки повисли плетями вдоль ссутулившегося туловища.
— Будем искать, будем искать.
* * *
По тёмному небу неслись вприпрыжку стрелец Иван Михайлович, инспектор Геркулес и с десяток Гончих псов, торопились найти хоть горсточку улик, чтобы по горячим следам обнаружить преступника.
— Глядите, Геркулес, кто-то обронил здесь шерсть, неужто замешан Телец?!
— Нет, нет, у него шерсть короткая, буро-серая. А это бледно-жёлтые длинные волоски. Определённо, вол! А вот ещё белоснежные пылинки, — инспектор провёл ладонью по россыпи искрящихся крупиц, — узнаю состав звёзды Муфрид. Тут проходил Волопас! Вперёд, собаки взяли его след!
Гончие псы, всосав большими чёрными дырами кожаных носов мириаду улик, с громким лаем ринулись вдоль экваториального пояса.
* * *
— Товарищ Волопас, где вы были вчера в два часа ночи восемнадцать минут утра?
— Дома, Млечный Путь смотрел.
— Кто это может подтвердить?
— Дева, мы находились с ней вместе с часу ночи тридцати минут утра.
— А я говорил! Я знал, что без Девы не обошлось! — стрелец победно потирал руки.
— Было ли что-то необычное в ту ночь?
— Вроде нет. Млечный Путь сиял как прежде, вдали прогуливалась Большая Медведица, вокруг тишина и умиротворение. Разве что Вероника промчалась мимо на Драконе, но мы не придали этому значения, она так часто забавляется.
— Мне всё ясно, пойдёмте, Иван Михайлович!
* * *
Вероника сидела у позолоченного трюмо и рассматривала своё отражение в зеркальной глади. Её длинные распущенные волосы струились по тонким плечам. На голове красовалась диадема, украшенная скоплениями галактик. А по центру убранства светилась яркая звезда Гемма. Диадема была очень к лицу Веронике.
* * *
Инспектор раскрыл дело, звезду вернули Северной Короне, Веронику приговорили к пятидесяти часам общественных работ, а стрелец Иван Михайлович и по сей день прогуливается по Северному полушарию. Вы и сейчас его можете увидеть ровно в два часа ночи восемнадцать минут утра.