Перспективы в Елабуге угасали, и тут повезло найти шикарную работу на кузнечном заводе КАМАЗа.
Мне посчастливилось окунуться в новую стезю в качестве начальника смены цеха рубки металла!
Первые несколько дней я сопровождал, в качестве практиканта, опытнейшего Мастера Абросимова. Фамилию только и помню, Дяденька был седовлас, в очках и совсем не напряжным! Профессиональный и улыбчивый.
Сначала тоже в ответ ему улыбался, но это поначалу, пока не осознал всю глубину пропасти или вселенной, которую он легко рассматривал своей повседневностью, увы совершенно далёкой и совсем пока не понятной для меня.
Широчайшая номенклатура и размерность металлов умещалась в виде миллионов тонн железа на площади 20х300 метров, узкими в 1-1,5 метра штабелями.
Напротив, стояли пара десятков пресс-ножниц с раскалёнными печами.
Над головой, как в час пик на центральной улице, постоянно курсировала кран-балка с охапкой соломы из металла весом до 10 тонн.
С другой стороны прессов была не менее оживлённая улица со своей движухой, где в аналогично пиковом темпе сновали дизельные погрузчики забирающие «банки» с готовой продукцией и подставляющие пустую тару.
Весь технологический процесс был выверен до минут. До сих пор восхищаюсь тем Гением, который всё это придумал и разработал.
А ещё помню фамилию зам. директора завода по производству: Кривошеин, который планировал и следил за всеми производственными процессами всех цехов нашего завода в соответствии с планами огромного КАМАЗа. Человек редко уезжал домой, он всегда был на работе. Робот какой-то.
Мне за короткий срок всего то надо было: запомнить номера прессов, знать какой из них какие будущие детали автомобиля рубит. Ну еще знать откуда, из какой ячейки берутся для этого железные штанги. Какая марка металла и диаметр идет на конкретный пресс. Совмещать всё это поминутно.
И, совсем малое: познакомиться с коллегами, чтобы в обращении не применять дежурное «товарищ».
Коллег в этой технологии оказалось много, впрочем, меньше ста человек (но около).
Учиться с учителем легко, готов был долго учиться. Однако Абросимова от меня забрали.
Начальник цеха Пётр Закорецкий сумел успокоить: вникай неторопливо, но не вздумай план мне сорвать (задушу сразу). Все рабочие знают своё дело, твоё-не мешать, а помогать. Не ссы, втянешься!
Через месяц (с моей хромой памятью) знал все марки металлов, ну почти, некоторые в блокноте были записаны. Главное, меня не убили в гневе мои добрые коллеги-рабочие!
Мы в этом совместном горячем темпе познакомились, не допустили неприятия между собой и срыва заводской программы производства. До сих пор с теплотой вспоминаю всех их.
А потом были рабочие будни. Смены по 12 часов. Иногда днём, иногда ночью. Завод работал 24/7/365.
Приходя домой, надышавшись различными газами, я спал глубочайшим сном долго, до тех пор, пока Жена не разбудит.
Накормит и вновь расстаёмся. Иногда успевали конечно пообщаться, поделиться впечатлениями. Я о своей кузнице, она о своей стройке.
