Водолазкин пишет о любви, как никто другой писать не может. Мы не заподозрим его в ханжестве и, в тоже время, не увидим в интимных сценах пошлости. Его описание любви, как свежее дыхание юности. Страсть и стыдливость одновременно. Это завораживает. Невольно любуешься красотой чувств. Бесповоротно веришь искренности героев и силе их любви.
Поэтому когда мы читаем о разрыве Веры с Чагиным, не создается полного ощущения, что этот разрыв навсегда. Хотя понимаешь, что тут не житейское «любовная лодка разбилась о быт», тут принципиальная позиция: Вера не может простить предательство. Она воспринимает его, как предательство не только себя (даже в последнюю очередь — себя), сколько предательство объединяющих их с любимым идеалов. Кажется, что любовь Чагина к ней так и останется безответной, и совершенно справедливо.
"Время лечит" –это не про них, время не сможет вылечить. Но сможет вылечить искренность, бесконечная преданность и действенное покаяние, а ещё “метанойя” (перемена ума), которая происходит с Чагиным и в отношении своего дара-наказания, и своего поступка. “Метанойя” происходит и у Веры. Мысль правильная: настоящая любовь умеет ждать, настоящая любовь не угасает, даже когда, казалось бы, все кончено.
Пожалуй, именно темы памяти и любви наиболее тесно переплетаются в романе. Память — это ведь нечто большее, чем «законсервированное прошлое». Человеческая память — не то же самое, что память компьютера. Хранящееся в памяти событие прошлого, вспоминаясь в настоящем, воспринимается не само по себе, а именно в связи с настоящим и потому обретает дополнительные оттенки, обертоны. Это память ощущений, искренних чувств, сожалений и предположений "как могло бы быть". Возникает некое “параллельное прошлое”, как подтверждение подлинности чувств.
В жизни Чагина и Веры возникает такое “параллельное прошлое”. Например, в финале романа, когда престарелые Чагин и Вера живут на снятой Исидором даче в Комарове, сопоставляются воспоминания обоих о 1966 годе: Вера вспоминает, как тем летом они отдыхали в Ялте, а Чагин — о том, как тем же летом был с Верой на Байкале. Хотя в реальности их пути разошлись ещё в 1964 году. Что перед нами? Ложная память, старческий маразм? Или некое проникновение в тайну жизни, понимание, что мир устроен куда сложнее, чем кажется нам, воспитанным на историческом материализме? Этот парадокс их памяти – свидетельство непреходящей истинной и преданной любви. Фактический разрыв воспринимается героями, как нереальное событие. В то же время, несправедливая к ним действительность замещается вымышленным счастьем.
Параллелью, истории любви Исидора и Веры становится история любви Павла и Ники. Их любовь, бурно вспыхнув, вдруг резко обрывается. Ника исчезает, но Павел продолжает любить, искать и ждать. Поистине, любовь долготерпит. Их чувства спасает любовь тех двоих, кто стал для них путеводной звездой, образцом искренности и верности.
Все стержневые темы романа переплелись — без памяти не было бы возможным раскаяние Чагина, без раскаяния не выжила бы его любовь, без любви раскаяние не стало бы покаянием, без покаяния не было бы прощения, а любовь, в свою очередь, не расцвела бы вновь без памяти и прощения.
Ведь истина в том, что прощаешь человека, который прежде всего Человек. Он может и ошибки совершать, и заблуждаться, но при этом сохранить свою душу. Не потерять совесть. Поэтому-то в религиях вначале раскаяние, исповедь-покаяние, а потом уж прощение. Главное понять человека, заглянуть в его душу. Важно, правда, - прощение не перепутать с одобрением...
Хочется сказать ещё об одном — о понимании Водолазкиным времени. Разделение на прошлое, настоящее и будущее, убеждён он, это лишь особенность нашего несовершенного человеческого восприятия. На самом деле в вечности разделения не существует, есть всё сразу, просто мы этого не видим и не понимаем. И тогда получается, что нет никакой логической ошибки в том, что настоящее воздействует на прошлое: это просто взгляд на одно и то же с разных ракурсов.
Но об этом в следующей публикации.
P.S. Использована статья Виталия Каплан “О чём новый роман Евгения Водолазкина”