Найти в Дзене
Савельевна

Про погреб

Старики называли его голбцем. Чудаковатое,но родное слово из детства. Погреб в моем родительском доме находился в кухоньке, в которой жило старшее поколение нашей семьи. В полуметре от печки, на полу, под самотканой половицей выделялся ровный квадрат крышки. Когда я бегала босиком, то чувствовала ногами железное колечко, за которое её открывали. Оно было точно такое же, как то, с которым дедушка показывал мне фокус. Продевал шнурок в кольцо, что-то крутил, переворачивал, и колечко вдруг оказывалось на воле. Я прям, верещала от восторга, когда он это делал. Погреб манил своей таинственностью. Когда бабушка просила деда слазить в голбец, я была тут как тут. Мне не разрешалось открывать его, но если дедушка спускался в тёмную яму и включал там свет, я обязательно крутилась рядом, мне казалось, что он отправился в подземное царство. Яма была глубокой, взрослый человек помещался там полностью. Дедушка даже уходил куда-то вглубь, теряясь из виду. Когда перегорала лампочка, он прос

Старики называли его голбцем. Чудаковатое,но родное слово из детства.

Погреб в моем родительском доме находился в кухоньке, в которой жило старшее поколение нашей семьи. В полуметре от печки, на полу, под самотканой половицей выделялся ровный квадрат крышки. Когда я бегала босиком, то чувствовала ногами железное колечко, за которое её открывали. Оно было точно такое же, как то, с которым дедушка показывал мне фокус. Продевал шнурок в кольцо, что-то крутил, переворачивал, и колечко вдруг оказывалось на воле. Я прям, верещала от восторга, когда он это делал.

Погреб манил своей таинственностью. Когда бабушка просила деда слазить в голбец, я была тут как тут. Мне не разрешалось открывать его, но если дедушка спускался в тёмную яму и включал там свет, я обязательно крутилась рядом, мне казалось, что он отправился в подземное царство.

Яма была глубокой, взрослый человек помещался там полностью. Дедушка даже уходил куда-то вглубь, теряясь из виду. Когда перегорала лампочка, он просил меня светить фонариком, пока он меняет её, и я старательно исполняла поручение.

В погребе в основном хранились компот и картошка. Летом бабушка спускала туда квас и молоко. Из супов бабуля варила только уху, и кастрюлька спускалась туда же. Холодильника у стариков не было.

У погреба была богатая и печальная история. Оказывается, наш прадед по бабушкиной линии, когда стал старым и полностью ослеп, упал в оставленный открытым голбец. Искалеченного старика вытащили, но долго он не прожил.

Папа, в алкогольном угаре, смеясь, рассказывал, что на поминках деда Ивойлы гости сначала плакали, а к ночи уже плясали. Играла гармошка и это не анекдот. Я не знала, что и думать об этом. В моей детской голове мелькали образы похорон и праздника одновременно. Было о чем задуматься. Но вот и такое случалось в истории моей семьи. Из песни слов не выкинешь.

Когда мы с семьёй жили в Кетово, то тоже выкопали погреб . Но пользоваться им не пришлось. Овощей на участке вырастало не так уж и много, а с остальным справлялся холодильник. Наводнение 1994 года доконало наше скромное сооружение.

Сейчас, я бы не отказалась от хорошего, удобного погреба. Жаль, что условия не позволяют, на участке близко грунтовые воды.

Вот так.