Стражники слушали своего Благовестника, но не было похоже, чтобы он рассказывал про Благодатные Земли. Слишком уж его паства была оживлена.
Закончив говорить, Благовестник вынул из складок своего балахона такой же чёрный мешок, как у главного Благовестника, и принялся раздавать что-то непонятное: небольшие белые квадратики, кажется, бумажные, – кому один, кому два. Стражники брали их и торопливо прятали в карманы.
«Это ещё что? – нахмурилась Дарина. – Марк о таком не рассказывал».
Яромир тоже получил квадратик. Быстро взглянув на него, убрал в карман.
Дарина обвела Яромира взглядом и попробовала понять, что испытывает к нему теперь, но не смогла ничего различить в переполнявшем её гневе. Не был он больше для неё Яромиром, он был только стражником, таким же, как все. Таким же обманщиком, как его товарищи, как Благовестники и как Старейшина, потому что все они заодно.
Потом она посмотрела на своих попутчиков – на тех, кто был виден из её наблюдательного пункта. Как беспомощные дети, они сгрудились вокруг Благовестников и с отрешённо-блаженным выражением на лицах внимали их густому, завораживающему пению. По щекам текли слёзы и капали на грудь, никто их не вытирал – их просто не чувствовали.
Они сейчас не здесь, поняла Дарина, они в Благодатных Землях.
Ей впервые стало жаль этих глупых, одурманенных людей. Ну почему, почему они не видят, что их обманывают? Сейчас их напоят-напитают верой в Благодатные Земли, потом поведут дорогами, у которых нет конца, будут собирать с них жертву на строительство Благограда, который они никогда не увидят и который уже существует, но не для них, простых и доверчивых, а для каких-то неизвестных хитроумных обманщиков…
И вдруг она похолодела от внезапной мысли, что помогала обманывать этих людей! Не важно, что она сама того не понимала, что Старейшина использовал её и что люди жаждали быть обманутыми – всё равно она принимала участие в этом чудовищном одурачивании!
Один из Благовестников замолк, и люди потянулись целовать ему руку.
«Пора уходить», – вздрогнула Дарина, запоздало сообразив, что найти укрытие и спрятаться в нём – это только полдела, надо ещё незаметно выбраться отсюда.
Она на четвереньках выползла наружу и, стараясь держаться так, чтобы палатка закрывала её от Старейшины и главного Благовестника, юркнула за чью-то повозку, прижалась к колесу. Эти двое точно её не заметили, Дарина была уверена, а вот стражники… Выждав несколько секунд и убедившись, что не привлекла ничьего внимания, она перебежала к следующей повозке и так, напоминая сама себе перепуганного зверька, скачками и перебежками домчалась до своей палатки, которая тоже была ещё не убрана.
Родное, маленькое и старенькое убежище показалось ей таким уютным и безопасным, будто не из ткани было сделано, а из камня, как дома с прямыми стенами, крышами, о которых рассказывал Старейшина.
Дарина отдышалась, но не успокоилась. Её всё ещё потрясывало, однако уже не столько от гнева, клубившегося внутри, будто грозное облако, сколько от вдохновения, вспыхнувшего в его раскалённой сердцевине.
Теперь она знала, что сделает, прежде чем уйдёт! Она напишет для своих попутчиков последнюю сказку про Благодатные Земли! Эта сказка не понравится им, они будут плеваться и проклинать ужасную Сказочницу, отступницу и предательницу. Но они узнают правду! У них появится выбор между правдой и ложью! …А как будет кипеть в бессильной ярости Старейшина! Дарина представила его искажённое от бешенства лицо и мстительно улыбнулась.
Время до обеда пролетело незаметно. Она не чувствовала тяжести рюкзака и горящих пяток во взмокших от пота ботинках, не помнила, пекло ли солнце, дул ли ветер – она обдумывала сказку.
С одной стороны, там и сочинять-то было нечего, всё уже сочинила Дорога, а с другой – Дарину расстраивало, что она мало знала о Благограде и ничего не знала о том, как всё началось.
«Благовестники поют в своей легенде, что вначале все люди жили оседло, – размышляла она. – Так может быть, Фабричный Город, он же Благоград, появился раньше кочующих общин? Может быть, наши предки именно оттуда ушли странствовать? Или их вообще за что-то выгнали? А потом придумали, как можно на них нажиться, изобрели схему с историей про Благодатные Земли, подослали Благовестников, поставили во главе общин своих людей – Старейшин… Наверное, жители Города ухохатываются над нами, одураченными скитальцами, и презирают за то, что столько времени мы не можем разгадать их обман. Вот почему стражники относятся к нам с таким высокомерием…»
О Яромире она не думала. Скомкала неприятные воспоминания о нём и Линде, будто неудачные черновики, и они лежали в памяти, не досаждая, отдельно от всего прочего, как в боковом кармашке рюкзака.
Объявили привал. Подводы и путники шумно стекли с дороги на широкий луг, будто река, решившая вдруг покинуть своё русло.
Дарина, как все, сходила за хворостом, разожгла костёр.
Её присутствие в общине было только телесным, действия – машинальными. Мысли ещё не успели, да и не очень-то стремились вернуться из полусказочного далёка в тошнотворную действительность.
Поэтому, когда у костра возник Яромир, Дарина почувствовала раздражение. Он помешал ей, напомнил о её признании, всковырнул угомонившееся было чувство стыда. Однако, взглянув на бумажный свиток в его руке, она обрадовалась: хорошо, что принёс, сказку нужно уничтожить, чтобы никто и никогда больше не увидел её позора.
– Прочитал. Спасибо, – сказал Яромир как-то слишком осторожно, будто все на свете слова стали острыми, и он выбрал из них наименее опасные.
Дарина, не глядя ему в лицо, протянула руку за сказкой и решительно бросила её в костёр.
Яромир удивлённо проследил за её движением. Промолчал.
Продолжение: Разговор с Яромиром