Глядя внимательно на опыт разных людей — свой, друзей, клиентов — я прихожу к выводу, что мы часто путаем две вещи: способность к глубоким чувствам и травму после отношений.
Чаще под словом «любовь» подразумевается такая близость, которая буквально озаряет всё в нашем мире, добавляет всему смысла. Всё меняется, всё оживает. Даже когда это чувство уходит, оно оставляет тёплые чувства и ценные плоды.
Но из любви порой можно вынести и ПТСР — посттравматическое стрессовое расстройство. Это состояние обычно связывают с катастрофами, с участием в боевых действиях, но в близких отношениях его тоже можно получить.
Часто такое бывает, когда кто-то сначала вызвал полное доверие, а потом разрушил в мире любящего важные опоры. И тот теперь к чему ни прикоснётся — везде следы чужой воли, всё плачет, всё сломано, на всём отпечаток пережитой боли. Да ещё и флешбэки эти ужасные, когда человек годами не может смотреть на скамейку или слушать песню, потому что «это была наша скамейка» и «это же наша песня», и вот теперь это уже не песня, а инструмент пытки.
Принято считать, что это — доказательства глубокой любви. Но нет, это могут быть просто последствия травмы.
И если сильная влюблённость и правда живёт сама по себе года три, а потом её уже нужно питать и поддерживать, чтобы не гасла — то ПТСР может долго не терять интенсивности. Увы, увы. Годы, даже десятки лет (я не шучу).
Это не доказательство исключительно сильной любви. Это — шрам, клеймо от человека, который был самым близким, а потом неожиданно и глубоко ранил. И жаль, что в нашей культуре не очень принято отличать питающую, наполняющую силой любовь — от отношений с опасным и жестоким партнером.