Большой грач взмахивал крыльями и издавал звуки, от которых хотелось спрятаться. Птица осматривала все вокруг, иногда что-то подхватывала клювом и быстро проглатывала. От холодного озноба сотрясалось все тело и было непонятно - как мелкие гусеницы не падают вниз, а продолжают свое путешествие по кожному покрову. Хотелось крикнуть и позвать грача, чтобы тот, склевав этих ползающих, устроил себе праздничный пир или хотя бы вскинуть руки, призывая его на помощь, но голос от холода где-то прятался, укутавшись в теплый плед, а в конечности видимо закачали свинец, чтобы не пользоваться ими по назначению.
Звуки, которые слышались издалека, похожи были то ли на всхлипы, то ли на стоны, но понять было невозможно, да и мысль о том, что по тебе передвигаются маленькие зеленые желеобразные червячки, заставляла сжиматься все внутри и парализовывала тело.
"Цыпа,цыпа,цыпа,цыпа..." - мысленно обращался мозг к птице в черном рабочем костюме. -"Видимо грачи не понимают куриных приглашений."- подвел он итог, когда грач даже не обернулся в нужную сторону.
"Может все-таки найти голос и попробовать издать человеческий звук?- продолжилось размышление.- Суета-сует. Все тщетно.- лениво подумалось , оглушенному внутренней тишиной.- Голос ушел и не обещал даже вернуться."
Грач же прогуливался то вперед, то назад, не обращая внимание на тело, которое мечтало, чтобы его заметили, и иногда взлетал вверх, и холодный воздух от взмахов крыльями стелился по низу и вызывал новые приступы озноба.
Потом птица неожиданно подлетела к лицу и клюнула так, что в голове эхом раздались раскаты грома.
-Застонала милая.- прозвучал мужской голос.- В себя приходит.
После того, как женщина беззвучно несколько раз открыла и закрыла рот, он снова обратился к ней.
- Просыпайся, просыпайся!- скомандовал человек.- Давно уже от наркоза отойти должна.
Кряхтя, прокашливаясь, и не узнавая свой голос, женщина поинтересовалась, где она находится и который час.
- Да уж час ночи. - спокойно ответил собеседник. - Двенадцать часов спишь у меня в реанимации.
Услышав страшное слово, тело мгновенно сжалось в тугую пружину и приготовилось услышать самое худшее.
- Как дочку-то назовешь? - продолжая делать записи в журнале, поинтересовался реаниматолог. - Ну, и щекастая она у тебя. Кровь с молоком!
Мысль кометой взлетела вверх и взорвалась роскошным праздничным фейерверком, который искрами рассыпался кругом и оглушил грохочущими раскатами, озаряя белые стены и бликами отражаясь на блестящих медицинских приборах.
По телу разливалось приятное тепло и словно тысячи бабочек порхали вокруг и щекотали кожу своими нежными крыльями. Из-за капельницы, которая стояла у кровати невозможно было пошевелить рукой, но, приложив некоторые усилия, женщина повернулась на бок и счастливо улыбнулась.
-Я самая счастливая.- прошептала она.- Чудо произошло.- еле слышно выдохнула.-Марией назову.- громко добавила.- Маняшей. Так мама хотела.
От перенесенного наркоза и растекающегося по телу счастья, настольная лампа доктора казалась белой совой, которая мудро кивнула ей в ответ, и женщина медленно окунулась в счастливый сон.