Есть у Хэма небольшой рассказ “Get a seeing – eye dog”(1957 г.) Читается за 5 – 6 минут. Он, как и многие его рассказы, начинается с середины. Создаётся ощущение реальности происходящего, будто проходя по улице мимо дома с открытым окном, случайно заглянул в чужую жизнь. И пока шёл мимо, успел рассмотреть какое-то движение там, услышать обрывки фраз. Такая манера изложения даёт простор воображению, будит способность видеть сердцем, рассмотреть за скупыми словами героев богатейшую палитру чувств, которые они скрывают друг от друга.
И всегда остаются вопросы к увиденному и услышанному.
Таков и этот рассказ, который переводчик – Иван Кашкин озаглавил как “Нужна собака-поводырь”.
Вся прелесть рассказа не в событиях, а в диалогах. В рассказе у героев нет имён – только “он” и “она” (хотя однажды проскальзывает имя – Филипп, но оно как отголосок из их прошлого). Теперь он – писатель, она – его любимая женщина. Они переживают трудный период жизни. Действие происходит в Африке, куда они приехали поохотиться.
Сафари – опасный вид охоты, видимо, он получил серьёзные ранения. Теперь он слеп, восстанавливает память. С ним рядом она, считающая себя плохой сиделкой. Однако читатель понимает – лучшая, какая только может быть. Она не сюсюкает и она ” не из тех, кто плачется в беде”, она просто подставляет ему своё крыло, чтобы продолжить путь вместе.
Им трудно, их роли до конца не осмыслены каждым, они расставляют себе множество запретов, хотя осознают оба – жизнь на этом несчастье не заканчивается. Вот писатель говорит: “Тьма – это тьма, и только. Это не настоящая тьма. Я прекрасно вижу то, что внутри, и теперь голове моей всё лучше, и я всё вспоминаю и могу даже придумывать… Я вижу слова, когда произношу их. Я слышу фальшь в фальшивом слове, и смогу прилаживать их как следует… с магнитофоном можно найти настоящие слова. С ним можно работать медленно. Да, во многих отношениях лучшего и желать нельзя”.
И тем не менее он произносит фразу, которая больно ранит её: “Пока ты ходила вниз, я думал, что тебе хорошо было бы съездить в Париж, а потом в Лондон, повидать людей поразвлечься… я не хочу, чтобы ты была просто собачкой слепого”. Она вспыхнула: “Это вовсе не так, и ты это знаешь…” А потом съёрничала: “И во всяком случае это называется не собачка слепого, а собака-поводырь” Видимо, она не любила (как и многие из нас), когда за неё решали, что ей делать и как жить.
Последняя фраза новеллы, как финальный аккорд музыкальной пьесы. Ещё звучит нежной флейтой: “Пожалуйста, не плачь, родная…”-, а в мыслях уже: “Надо отправить её как можно скорее… Вот только как это сделать, не обижая её? Потому что не очень-то мне это удаётся. Постараюсь. Это я точно могу обещать. А что ещё? Что ты ещё можешь? Ничего. Ровным счётом ничего. Но как знать, – со временем, может быть я сумею с собой справиться”.
Вот этот финальный аккорд и не даёт покоя. С чем он хочет справиться? С одиночеством, оставшись без неё? Свыкнуться с мыслью, что переубедить её уехать, не обижая её – невозможно и она отныне всегда будет рядом, как самый верный на свете друг – собака поводырь. Или поверить, что ещё многое можешь : писать, творить, любить, не обижать, не отталкивать и не толкаться, когда начинаешь движение..
Но главное - не навредить!