Глухо хлопнула входная дверь, обтянутая рыжим дерматином. Малюсенький коридорчик однокомнатной хрущёвки еле втиснул в себя бородатого богатыря под два метра ростом.
— Ну какие же всё-таки сволочи! Зла не хватает! — эмоционально высказался он.
Вера Петровна вышла в прихожую встречать мужа. Тот, бурча себе под нос, сидел на красной банкетке и расшнуровывал высокие байкерские сапоги. Его лысина, огибая густонаселённые места затылка, чуть задерживалась на круглой полянке макушки, обрамлённой кое-где оставшимися тревожными кустиками, а потом бледно-розовой пустыней уходила к чёрным мохнатым бровям почти круглого черепа.
— Ну? — поинтересовалась Вера Петровна.
— Что «ну»? Сидит сволота и нагло улыбается мне, представляешь? Говорит: извините, это сбой системы, — здоровяк на секунду оторвался от шнуровки. И посмотрел на жену. От бурлящей злости его и без того выпуклые глаза в этот момент готовы были вовсе выкатиться из глазниц. — Я ему говорю: у вас сбой системы уже второй раз! Почему я должен терять своё время, которое у меня и без вас есть на что потратить?!
— А он?
— А он, сволота, оказывается, не виноват. Говорит, что сидит на треклятом месте, на котором с утра до ночи принимает таких, как я. А после работы, видишь что, опять же пашет! Удаляет из базы некорректных должников, чтобы такие уважаемые, как я, больше к нему не обращались. Одним словом, сволота! Работает двадцать четыре на семь, не покладая рук.
— А ты?
— Что я? Спрашиваю, почему в первый раз не убрали, если вы, оказывается, находитесь в бесконечно-пассивном подвиге. Да всё! — Мужчина наконец справился со шнуровкой.
— Ну и правильно, — согласилась с ним Вера Петровна. Ростом она была в два раза меньше своего мужа. — Вась, может, хватит уже? Тебе вон шестой десяток, а ты всё гоняешь с мужиками на мопеде, а? Ну смотри, сколько времени впустую потратил? А неприятностей сколько? И я же всё время волнуюсь. Вон сколько молодых на дорогах гибнут. Может, ну его, а?
Василий аккуратно повесил на плечики свою видавшую виды косуху. С любовью погладил большой круглый значок дворового клуба «Бывалые волчары» и молча отправился в ванную мыть руки.
— Есть будешь? Я тебе блинчиков напекла к борщу, — сказала ему вслед супруга.
Вскоре сквозь шум воды из ванной донёсся сочный бас:
— Глубокоуважаемая мной Вера Петровна, во-первых, я буду есть, во-вторых, не на шестом десятке: ко мне полтинник только-только прибился. А в-третьих, гонял, гоняю и буду гонять. У нас в этом году юбилейный заезд, может, даже в Европу махнём.
— Как эти, что ли, как их?.. «Морские звери»?
— Ага, «Речные волки».
— Так они же на мотоциклах! Кто же вас пустит на мопедах в те Европы-то?
— Вот умная вы женщина, Вера Петровна. За что люблю уже двадцать пять лет как. Но одного понять не можете — два колеса под седлом — стихия!
Василий вернулся из ванной и теперь заполнял собой весь дверной проём.
— Если бы не накрылся дедовский Урал, я бы давно по тем Европам разъезжал. Эх... Но ничего! Пусть мопед, зато свой, не кредитный там какой-нибудь. Лучше мопед в руках, чем «конь» в долгах. Правильно говорю?
Василий сгрёб крохотную на его фоне жену, поцеловал в макушку, посадил на табурет рядом с собой и, потирая ладони ручищ, с предвкушением сел сам. На столе стояла керамическая супница с борщом, а ещё натёртый чесноком поджаренный чёрный хлеб в плетёной корзинке и тарелка с внушительной стопкой кружевных блинов.
Вера Петровна с умилением наблюдала, как её любимый мотогонщик с жадностью накинулся на еду.
* * *
Вера Петровна не могла предвидеть последствий её несбыточных надежд о муже-пешеходе, когда через месяц, в последнее воскресенье удушливого июля выудила из почтового ящика письмо с красным штампом. Она вскрыла конверт и почти обрадовалась. Очередное письмо из ГИБДД гласило о наличии трёхкратного злостного нарушения правил дорожного движения, в связи с чем уведомляло о лишении прав Белокопытова Василия Никаноровича —собственника транспортного средства марки ALPHA RX11 белого цвета с государственным номером таким-то. Женщина засунула письмо в карман махрового халата и поспешила известить мужа о том, что пора бы избавиться от «невезучего» мопеда.
* * *
Василий Никанорович на мгновение задержал свой грозный взгляд на табличке, висевшей рядом с массивной дверью, прежде чем с силой дернуть тяжёлую кручёную скобу ручки.
Проходная главного управления департамента транспорта встретила Василия Никаноровича каменной тишиной, уносящейся в пятиметровый потолок входной зоны. Дежурный спецохраны вскинул было голову в сторону вошедшего, но тут же ею покачал в досадливом отрицании увиденного, чтобы опять вернуться к своему занятию.
— Добрый день. Как к главному попасть? — поинтересовался Василий.
Одетый в праздничный байкерский комбинезон, вся грудь которого была усыпана значками, Василий Никанорович застыл в позе сокрушительной победы. Широко расставив ноги и скрестив руки с большими пальцами, направленными вверх, он буравил глазами виднеющуюся из-за прозрачного пластика караульной будки макушку дежурного.
— По какому вопросу? — не отрываясь от чтения, спросил охранник.
— По важному! — зычно пробасил Василий.
Дежурный с видимым раздражением захлопнул книгу, встал, окинул взглядом двухметрового пришельца, одетого в голубую униформу МЧС, остановил свой взгляд на внушительном слое металлических значков и снова сел.
— Документы предъявите!
Василий Никанорович протянул ему паспорт.
Охранник аккуратно переписал данные и вернул документ с вложенным в него пропуском:
— Вам на второй в шестнадцатую комнату, — скороговоркой сообщил дежурный, демонстрируя отсутствие какого бы то ни было интереса к настоящему. — Лифт за углом, — добавил он и снова уткнулся в свою книгу.
Василий с особым достоинством гражданина своей страны вложил паспорт в нагрудный карман и тяжёлой поступью конкистадора направился к турникету, перед которым возвышалась рамка металлоискателя. Не обращая внимания на тревожный писк, он попрал все железные преграды и скрылся за углом.
Лифт остановился, когда на табло загорелась цифра «2», двери открылись, приглашая Василия в длинный коридор с красной ковровой дорожкой. Он быстро нашёл нужную дверь, троекратно постучался и вошёл.
Просторная комната с окном во всю стену дыхнула на него аскетичностью строгого дефицита. Чёрный стол с пузатым монитором, железный стул для посетителей с дерматиновым сиденьем, пустые стены с осыпающейся побелкой и такой же грязно-белый потолок.
— Здрасьте, — Василий чуть склонил голову в приветствии. — Меня к вам направили. Можно?
Хозяин кабинета почти лежал на столе и что-то писал. Внушительное пространство делало его похожим на заблудившегося мышонка.
— Кто? — раздался из-за стола его писклявый голосок.
— У меня тут это... Вот.
Василий Никанорович подошёл к столу уже не так уверенно и положил на его край полученное уведомление.
Человек-мышонок приподнял свою малюсенькую головку и покосился на гербовую печать, оттиснутую внизу представленного листа с текстом.
— Вам на четвёртый этаж в шестнадцатую, а не ко мне, — недовольно проговорил он, не переставая что-то писать.
Василий извинился, забрал уведомление и вышел из кабинета. Его воинствующее настроение в этом громадном здании изящно сдувалось до предусмотрительного. Он решил, что в «больших» кабинетах не могут сидеть те идиоты, что прислали ему это письмо, а значит, необходимо действовать вежливо и культурно. С этими мыслями он вернулся к лифту, чтобы подняться на четвёртый этаж.
Шестнадцатый кабинет четвёртого этажа ничем не отличался от своего предшественника. Когда Василий Никанорович поскрёбся и толкнул высокую дверь, перед ним предстала копия с уже виденного им оригинала. То же окно во всю стену, та же обстановка, тот же человек-мышь в сером костюме. Разве что он сидел, а не «лежал» за чёрным столом. И тот же аромат уже знакомого одеколона вперемешку с тяжёлым запахом заброшенного пионерского лагеря.
— Я сильно извиняюсь, но мне сказали к вам обратиться… — начал Василий.
Маленький человек, не отрываясь от монитора, шумно втягивал воздух по очереди каждой ноздрёй:
— Кто? — поинтересовался он, продолжая смотреть в экран.
Василий Никанорович не знал, как правильно отвечать на вопрос, который уже второй раз загонял его в бессловесный тупик, поэтому опять подошёл к столу и положил уведомление о лишении прав передвигаться на любимой Альфе:
— Вот…
Человек скосил свои глазки-пуговки на предъявленный документ.
— Вам в шестнадцатый кабинет на четвёртый этаж.
Василий Никанорович зловеще сощурил веки, пытаясь сдержать прорывающийся гнев. Его глаза стали наливаться кровью:
— А я, по-вашему, на каком этаже?
— На третьем, — близнец своего коллеги со второго снова погрузился в изучение таблиц в мониторе.
— Ах, так? Тогда извините, — Василий схватил свою бумажку и попятился.
Он вышел, посмотрел на электронную панель, вдавленную в дверь кабинета, покачал головой и пошёл искать нужный этаж. Опять втиснулся в узкую кабинку, обитую рыжей фанерой, нажал цифру «4». Створки лифта сомкнулись и замерли. Лифт не собирался трогаться с места. Василий Никанорович ещё раз нажал на нужную кнопку. Створки лифта разъехались и застыли. Всё говорило о том, что он на четвёртом, но ведь это было не так. Ему только что сказали, что это третий этаж. Всё ещё сохраняя эмоциональное равновесие, Василий Никанорович решил воспользоваться лестницей.
Он прошёл по коридору и вышел на лестничную площадку. Висевшее на побеленной стене электронное табло гласило: «Этаж 3».
— Действительно, — сам себе сказал Василий и принялся подниматься по крутым бетонным ступеням широкой лестницы.
Поднявшись на этаж вверх и немного отдышавшись, он снова пошёл по пустынному пространству в поисках двери под номером шестнадцать.
Нашёл. Остановился. Выдохнул. Постучался. Вошёл.
— Вы чё, издеваетесь? — вырвалось у него.
За чёрным столом «предыдущего» кабинета всё так же почти «лежал» почти тот же чиновник и что-то писал.
— Кто?
— Нет. Так не пойдёт, — Василий Никанорович вплотную приблизился к столу и скалой навис над человеком в сером костюме.
Чиновник, чем-то напоминавший ребёнка, резко отпрянул назад. Спинка стула опасно накренилась и замерла, будто ещё не решила — распластаться на полу или вернуться в вертикальное состояние. Василий сделал движение руками, чтобы удержать падающего человека и вцепился пальцами в лацканы его пиджака. Неизвестно сколько весил чиновник, но от рывка крепких ручищ Василия Никаноровича он оторвался от пола, перелетел через стол и рухнул на пол аккурат перед ногами посетителя.
— Вы... Вы кто? — с трудом встав на ноги, чиновник упёрся взглядом в последний ряд значков голубого комбинезона Василия Никаноровича.
— Значит так, — твёрдо сказал тот. — Ваше ведомство лишило меня водительских прав. Я был в районной ГИБДД. Там всё время говорят, что это ошибка. Я хочу знать, кто присылает мне письма счастья? Они говорят, что не они. А вы говорите, что мне на четвёртый этаж, которого в вашем здании, похоже, нет!
Чиновник стряхнул с пиджака зацепившиеся скрепки. Взял из рук Василия Никаноровича уведомление и опять сел за стол. На полу в художественном беспорядке разметались листы бумаги, изрисованные снежинками и звёздочками, карандаши и ручки, выпавшие из чёрного органайзера, сам органайзер со скрепками и громоздкий дырокол.
— Я вам уже сказал, — сообщил человечек. — Ещё раз. Ведомство, которое вам нужно, сидит на четвёртом этаже. Понимаете?
— Я был на втором. Мне сказали идти на четвёртый. Я поднялся на два этажа вверх. Пришёл, мне сказали, что это третий. Поднялся ещё на один этаж. Три плюс один, сколько, по-вашему, будет?
— Вы только что сказали, что до этого вы с первого этажа поднялись на второй. Так на каком вы этаже, если уж мы занимаемся математикой?
Василий Никанорович оторопело смотрел на чиновника и в уме опять подсчитывал этажи.
— На пятом? — неуверенно предположил он.
— Всё понятно, — с огорчением выдохнул чиновник в мышином костюме. — Пойдёмте, я вас провожу.
* * *
По длинному коридору в направлении лестницы шёл человек-гора, а рядом, чтобы не отставать, скакал-семенил вприпрыжку маленький чиновник.
— Вот видите, что написано? — провожатый вытянул руку в сторону табло с названием этажа.
— Вижу. Пятый.
Чиновник спустился на пару ступеней вниз и опять показал на электронное табло, висевшее ниже.
— Теперь сюда посмотрите. Что написано?
— Четвёртый. Извините уж, — смущённо улыбнулся сбитый с толку Василий.
— Да ладно. Со всеми бывает…
* * *
Путешествующий по этажам МЧСник спускался по лестнице в отвратительном настроении. Он чувствовал себя буйным идиотом, который даже не смог правильно посчитать этажи. С досадой толкнул очередную дверь, ведущую в следующий коридор и скрылся в нём.
Чиновник проводил удаляющуюся фигуру мстительным взглядом, в котором читалось воспоминание о собственном унижении. Он зло потряс маленьким кулачком уже пустой лестничной клетке и торжествующе хлопнул рука об руку. Как только он убрал ногу со второй ступени лестницы, этажное табло запищало, погасло и вспыхнуло уже новой цифрой этажа.
* * *
Василий Никанорович торопливо считал шаги. Ему нужно было подняться на один этаж вверх, спуститься на два вниз и пройти семьдесят два шага, чтобы раздавить одно маленькое чудовищное зло. Не сбавляя темп, он преодолел нужные пролёты, влетел в коридор, успешно справился с последней дистанцией, чтобы рубануть по двери ладонью так, что табличка с номером «37» вылетела из дверного полотна и повисла на толстых проводах электропитания.
— Сидеть! — рявкнул Василий, буравя взглядом хозяина кабинета.
Чиновник вжался в стул и онемел от вернувшейся угрозы повторного полёта через стол.
— Здрасьте, не хотите в пол упасть? Пятый этаж, говорите? — Василий оглядывал комнату на наличие объективов слежения. — А камеры-то у вас почему звук не пишут?
— Н-не знаю, — прошептал чиновник.
Василий Никанорович удовлетворённо кивнул и аккуратно присел на стул для посетителей:
— Значит так. Ваш департамент мне должен пятнадцать тысяч за первый штраф, ещё пятнадцать за второй и тридцать за лишение прав. Плюс к этому ты мне сейчас выдашь документ, что прав меня лишили незаконно. Значит... Если хочешь жить… — свирепо дыша, он повернулся спиной к камерам и почти сложился, закрывая могучими плечами остриё ножа, показавшееся на краю стола перед испуганным чиновником. — У тебя минута, чтобы перечислить мне тремя платежами указанную сумму. Время пошло!
* * *
Солнце топило тротуар в знойном пламени июльской жары. Василий Никанорович, не замечая удушливого пекла, пересекал проезжую часть, соединяющую великое зло с праведным добром.
Большие буквы на здании прокураторы отливали золотой истиной парящего солнца.
— Добрый день! — сообщил Василий дежурному. — Хочу написать заявление о взятке чиновника из департамента транспортной службы. Мне только что дали взятку, чтобы я молчал об их преступном синдикате. Мне нужно попасть к вашему главному.
Бритоголовый воин в доспехах военизированной охранной организации «Тегстоп» одарил вошедшего изучающим взглядом, затем набрал номер стационарного телефона и застыл в ожидании ответа.
— Да, — через некоторое время сказал он в трубку. — Тут человек пришёл в голубом комбинезоне из здания напротив. Хочет заявление написать... Ага... Нет. Взятка... Так и я о чём?! Слушаюсь!
Дежурный закончил разговор, положил трубку, потом оформил Василию пропуск и сурово произнёс:
— Вам на второй этаж в шестнадцатую комнату. Лифт справа по коридору.
Редактор: Анна Волкова
Корректор: Вера Вересиянова
Больше Чтива: chtivo.spb.ru