Гипотеза о том, что мат в русский язык завезли татаро-монголы во время своего ига, не подтверждается. Во-первых, существуют новгородские берестяные грамоты с матерными текстами – и это еще "домонгольский" период. А во-вторых, сам факт татаро-монгольского ига сомнителен. Оно не стыкуется ни с тогдашней логистикой, ни с тогдашним развитием производительных сил.
Опять же, надо понимать, мат – это первооснова любого развитого языка. Ибо у древнего человека еще не было логического мышления, а вот эмоции типа "пожрать, поs…ать и по….ться" - вот их у него было в достатке. Именно эти эмоции и стали движущей силой развития языка на том древнем этапе. Сравните это, кстати, с животными – они эти эмоции тоже по-своему выражают. А древний человек в этом плане не сильно отличался от животного. Поэтому мат – это наше. Родное. Исконное. Доморощенное.
Тем не менее, в русский язык на разных этапах его развития приходили разные заимствования большей или меньшей приличности – из немецкого, из французского, из греческого, даже из эстонского (был и такой случай).
Так, в русском языке есть одно довольно популярное фривольное словечко, которое мы все употребляем в речи и о происхождении которого мы даже не задумываемся. Слово это… гкхмм, ведь зобанюдъ же... Или уже?
Ладно, начну с истории. Слово это появилось в результате торговли деликатесами. В 17-м веке Россия вела довольно интенсивную торговлю с Персией, и центром этой торговли был город Астрахань. Туда съезжались купцы из разных краев – русские, персидские, ногайские, арабские и другие. Продавали товары, покупали товары, меняли шила на мыла и все такое прочее.
И был среди них один восточный купец – очень богатый. Он торговал не коврами, не благовониями, не шелком, не перцем, не конями – он торговал деликатесами. Он, значит, брал барана, отрезал ему… ну, в общем, именно то, что и делает барана бараном… и продавал это все за дикие деньги. Он эти запчасти коптил, засаливал в водах Каспийского моря, вялил, сушил – и так продавал, за дикие деньги. Сушеные, говорят, в плов хорошо шли. Потому как плов с бараниной – это просто плов. А вот такой же плов, только с этими бараньими запчастями – это уже очень дорогой плов, только для очень важных гостей. Опять же, была примета – кому попадется в плове кусочек этой запчасти, того ждет богатство. И чем больше кусочков – тем лучше.
С точки зрения коммерции, это был отличный бизнес. Это вот торговцу шелком надо было следить и за упаковкой товара (а она тоже места требует), и за цветом, и чтоб там никаких дырок не было, и чтоб там не подгнил, – в общем, непростой товар. Выгодный, но ни разу не простой. А наш богатей-чревоугодник имел такую же прибыль всего-то с пары бочат своих соленых деликатесов (а с сушеных – еще больше). А сколько там эти бочата займут места при перевозке? А при складировании? Очень удобно получалось – привез за базар бочонок деликатесов, обратно увез тот же бочонок, но набитый монетами.
И да, товар у этого богатея был отменного качества. Каждый потребитель знал – если ты покупаешь товар у конкретно этого купца, это будет товар изысканнейшего вкуса. Да, дорого. Но и вкус был такой, что и сам персидский шах не каждый день пробует. Имя этого купца было железобетонной гарантией качества (ну, наверно, как марка купцов Елисеевых в свое время).
А имя у этого купца было самое простое – Шаранд-улы. Шашлык из этих одноименных бараньих деталей считается дорогущим блюдом до сих пор.