Она каждый день упорно ходила по погосту, высматривая халявщика. Подойдет к колдуну, и смотрит на него жалостливо, хлопая глазками. Каждому виделась она по-разному. Кто чего боялся и не любил, в том образе лярва и являлась. Бывала глянет колдун, а там чертенок у ног крутится, копытцами об оградку постукивает, хвостиком с кисточкой помахивает. Бросит ему колдун монетку, да торопливо пожитки свои собирает в сумку «волшебную». Подхватит чертенок монетку, поверит в ручках, сунет в рот и вздохнет горестно. Откупился мол.
А то и крысой прибежит облезлой лярва к ведьмице какой. Та фукнет от омерзения, застучит на нее ногами, отгоняя. Опомнившись, кинет печенье, или яйцо вареное. Расплатилась мол.
С простыми людьми, кто навестить родных на могилку приходил, лярва вела себя смирненько, даже сочувствовала. Сядет рядом на лавочку, да поглаживает человека по спине. А к иному на стол залезет, да водочку в рюмку подливает. Тот наклюкается до помутнения, и засыпает в пьяных соплях, а лярве того и надо. Заберется она к нему на шею, ножки свесит, и сидит — наслаждается. Но особливо таким не пакостила. Не заслужили они.
Июльский день не предвещал ничего нового. С утра на кладбище потянулись люди. Солнышко пригревало, но прохладный ветерок отгонял жару. Лярва сбегала на могилку мертвого хозяина, протерла табличку, сорняки прополола, подкинула печеньку в блюдечко для мышки, да побежала смотреть на похороны.
Похороны она любила за эмоции, которые щедро разбрасывала процессия. Родственники умершего, в большинстве своем, горько плакали, роняли слезы в землю, согревая своим горем давно уже похороненных и позабытых. Другие же прятали счастливые улыбки в платках, предвкушая вступление в наследство. Этих лярва не очень любила. Эти ничего никому не давали, а только брали. Таких лярва по-своему наказывала. У кого шнурок развяжет, чтобы споткнулся да упал, у кого кошелек из кармана вытащит, кому камешек в туфлю подкинет.
Но пуще следила лярва за теми, кто незаметно пристраивался к похоронной процессии уже на кладбище. Ведьма ли, колдун ли норовили утащить чего из гроба покойника. То ленточку траурную, то цветок искусственный с венка, а были и те, кто умудрялся отрезать клок с одежды мертвого, а то и головы волосы. В добро такие сувениры не пускали. Они нужны лишь для черных дел, грязных. А за это нужно платить. Вот и ждала лярва оплаты.
